Книга Пункт назначения 1978, страница 26 – Виктор Громов

— Парень, ты чего! — Раздалось взволнованное.

Вопрос вернул меня в реальность. Оказалось, за размышлениями я дошел до подъезда и замер там прямо на пороге.

— Ничего.

— Ты это, — мужики поняли меня по-своему, — не стесняйся. Сумки можешь прямо тут бросить. Никто не тронет. Мы присмотрим. И дуй себе…

Мне указали в сторону сортира.

На этот раз я поблагодарил совершенно искренне. Отлить мне сейчас точно не помешало бы. А школа… Об этом можно подумать и позже. Сначала Ирка. Все остальное ждет.

* * *

Из-за двери доносилось нетленное:

Ирка опять смотрела мультики и подпевала страдающему королю в голос. Значит, она дома, в безопасности. От сердца отлегло.

Дверь открыл отец. Перехватил у меня провизию и распорядился:

— Разувайся, переодевайся и дуй на кухню. Чай будем пить. Мать таких оладий напекла!

Он сделал жест, который во все времена означал одно — вах, восторг, супер! И я подумал, что зря напоследок накупил всякой фигни. Надо было на последний рубль взять сгущенки. В сельпо она, вроде, была. Но, после драки кулаками не машут. Что сделано, то сделано.

Я скинул кеды и пошел переодеваться.

В гостиной Ирки не было. Телевизор стоял отключенный, с темным экраном. Песня доносилась из нашей спальни. Интересно, откуда там взяться музыке? Я с любопытством заглянул.

Сестренка отплясывала посреди комнаты затейливый танец. То кружилась, то кланялась, то приседала, пытаясь изобразить книксен. Я невольно фыркнул. Делала Ирка все это довольно неуклюже, путаясь в тощих ногах и руках.

Если вырастет, она точно станет красавицей. Длинноногой, стройной. А пока это был гадкий утенок — долговязое, угловатое чучело. Я сам себя одернул: «Не если, а когда!» Для меня вопрос ее спасения был решенным. Я жизнь отдал ради этого.

Музыка лилась из старенькой советской радиолы, стоящей у окна. Хотя, почему старенькой? Сейчас для них самое время. На проигрывателе крутилась родная черная пластинка. Была она кем-то основательно заиграна. Игла то и дело проскакивала на царапинах и издавала знакомый кхекающий звук.

— Олег, — в дверь просунулась отцовская голова, — ты чего застрял? Пойдем пить чай.

— Сейчас!

Я прихватил домашнюю одежду и отправился переодеваться в гостиную. Когда принес обратно брюки с рубашкой, Ирка, вооружившись допотопной лупой, уже сидела с ногами на кровати. Теперь она была не принцессой, а сыщиком. Пластинка пела:

— Ир, — спросил я, — ты лупу где взяла?

Она махнула рукой.

— Отстань.

В который раз за этот день я пожал плечами и прикрыл дверь. Была ли у нас такая лупа, я не помнил. А даже если и не было. Что такого? Поиграет и вернет. Я ей сейчас отдал бы все что угодно.

— Ты только живи, сестренка.

Фраза эта прозвучала почти, как молитва. Да она и была молитвой, понятной в этом мире только мне.

Мать стояла возле стола и слегка ошарашенно смотрела на мои покупки. Отец тихонько посмеивался, сидя на табурете. Я пристроился за стол, напротив него, старательно делая вид, что все идет по плану.

Творог, булки, семечки и карамель были восприняты стоически. С яйцами вышла заминка.