Книга Пепел революции, страница 112 – Виктор Громов

— Ты даже не сопротивлялась для приличия.

— Сопротивлялась? Зачем? Ты же давно хотел.

Ее индейская непосредственность и привычка говорить правду без прикрас зачастую поражала его, и к этому надо было уже привыкнуть.

— Хотел? Откуда ты знаешь?

— Ты взрослый мужчина, а Оксаны давно уже нет. У тебя скопилось много мужской силы, и я все ждала, когда ты сделаешь первый шаг.

— Но я не хотел! Это получилось спонтанно!

— Конечно хотел, только не осознавал это умом. Где-то в глубине души хотел, тело требовало, но боялся предать воспоминания о ней.

Он поджал губы. Эта женщина читала людей так же легко, как он несколько часов назад статьи о приближающейся победе белого дела.

— Наверное, ты права. Я до сих пор не могу прийти в себя после ее исчезновения. Как думаешь, что же с ней стало?

Она в темноте пожала плечами, от чего ее грудь колыхнулась самым соблазнительным образом.

— Кто знает? Что бы ни случилось, она или вернется, или не вернется. И нечего тут думать.

— Если вернется, то… как бы сказать…

— Если она вернется, то между нами ничего не было. Ты ее мужчина. Сейчас мы просто даем друг другу глоток воды.

Он грустно улыбнулся.

— Значит, так ты это видишь? Глоток воды жаждущему?

— А ты нет? Вы, европейцы, такие странные люди. Когда можно просто что-то сделать, вы сначала придумываете тысячу мыслей, потом говорите миллион слов в оправдание, затем сто раз засомневаетесь, а в конце ничего не сделаете. Ты хотел, и я хотела. Мы сделали то, что хотели, но ничего это не изменило.

Ее речь, тягучая и мелодичная, с сильным акцентом, одновременно убаюкивала и бодрила. Он вспомнил уже с некоторым трудом ту историю, которую ему рассказал случайный спутник на транспорте. Историю про ягуара.

Он повернулся на бок и должно смотрел на ее смуглое лицо, совершенно оригинальное в этом полушарии и подумал, что, наверное, все-таки индейцы победили конкистадоров. Последние захватили земли, уничтожили миллионы солнечных людей, однако в своей алчности и жестокости потеряли ту божественную искорку, которая изначально есть в душе каждого из нас. А коренные жители Америки умирали, но не выдавали свои тайны. Со временем они и сами все забыли, но знания каким-то образом соединилось с их душой. В их непосредственности, наивности и какой-то нечеловеческой мудрости отражался сам Всевышний.

Она проснулась от садкой дремы, улыбнулась легко ему и они снова сплелись в экстазе.

На следующий день он думал, что им будет невыразимо стыдно, однако Изабелла ни единым жестом не напомнила о прошедшей ночи. На ее лице не отражалась ни единая эмоция, и, казалось, он совсем не с ней провел ночь. Изабелла приготовила завтрак, закончила прерванную накануне уборку и отправилась по своим делам. Ее маленький сын носился по городку и прибегал в дом только когда уже не мог без еды или сваливаясь с ног от усталости. С тех пор, они все ночи проводили вместе, и Кильчевский постепенно начал безсознательно изымать из памяти печальные воспоминания об исчезнувшей любви.

Когда лето уже полностью вступило в свои права даже у них в горах, пронесся какой-то неясный слух о тяжелых боях на севере. Трудно сказать, насколько слухи отражали правду, но без сомнения, красные хотят как можно быстрее взять реванш за позорные зимние поражения, а белым отступать больше некуда, надо сражаться до последнего.