Книга Пепел революции, страница 116 – Виктор Громов

— А это господин барон. Врангель, то есть. С военной точки зрения он делает огромную ошибку, но с политической, наверное, прав.

— Это как?

— Ну смотри. Да, сейчас красные наступают на Польшу и оставили против Крыма незначительные заслоны. Да, мы вышли в Северную Таврию, дальше что?

— А какие силы есть?

— Всего участвуют в операции силы, насчитывающие до пятидесяти тысяч штыков и двадцати пяти тысяч сабель. Минус неполная комплектация, минус резерв, минус охрана Крыма, минус твоя операция. Где-то половина от этого в активных боях, плюс-минус. Как бы ты поступил?

— Сил очень мало, я бы основное направление избрал западное, в сторону Румынии, а там, чем черт не шутит, и Одессу отбить. А если и очень повезет, то войти во взаимодействие с поляками.

— Такого же мнения придерживается и Слащев, но приводя другие аргументы. Он же у нас большой патриот и упирает на военные и экономические аспекты. Но Врангель избрал другое направление, восточное. Говорит, что на Дону, когда туда дойдут, можно будет мобилизовать людей в армию.

— Я очень сомневаюсь в этом, на Дону людей-то не осталось. Чего он вообще затеял эту операцию?

— Врангель сам не очень хотел. Союзники наседали, говорили, вот, мы тебе столько поставили техники, а ты не отрабатываешь свои обязательства. Да и не мог он больше тянуть, в Крыму скопилось слишком много людей, они томились бездельем и чинили всякое беззаконие. Если бы он еще протянул еще хоть пару месяцев, то началась бы абсолютная анархия.

— То есть, он уступил нажиму союзников и занял те многие тысячи людей, которые скопились в Крыму? А Слащев в каком качестве? Я думал, он заслужил командовать всех операцией.

— Все так думали. Но Врангель слишком опасается его талантов и популярности. Слащев может сделать слишком многое, и тогда все зададутся вопросом: а кто, собственно, такой Врангель. Во время германской войны барон особой славы не сыскал, во время Гражданской тоже был далеко не на первых ролях. Как-то внезапно сделал себе рекламу, как Спасителя Отечества и добился ухода Деникина, насколько талантливого генерала, настолько и политически безграмотного. Слащев сейчас командует небольшим подразделением на западном направлении. Против, разумеется, многократно превосходящих сил противника. Поле виртуозной операции по взятию Мелитополя и защиты плацдарма до подхода основных частей, в настоящий момент силы ему даны подчеркнуто слабые и некомплектные для того, чтобы он потерпел поражение и популярность, как военачальника, уменьшилась.

— Простите, а какой смысл, военный смысл, в десанте на Кубань? И зачем, вообще-то, выбирать основным восточное направление в Таврии? Чтобы упереться в Махно? А там хлопцы боевые, в два счета дадут по шее.

— Смысл, Евгений, чтобы отвлечь немного красных от Таврии, да и, если получится, собрать сочувствующих нам, если они еще остались. На Кубани, ты, наверное, не знаешь, есть довольно много отрядов, которые более-менее успешно противостоят большевикам. По нашим сведениям, до двадцати тысяч человек с приличным вооружениям. Если получится с ними соединиться, будет просто замечательно. Ну и вообще, пощипать красноперых побольше. Но главное, это твоя миссия, учти.

— Так, когда мне надо быть готовым?

— Ты всегда должен быть готовым, если еще не понял, — Нефедов рассмеялся и хлопнул его по плечу. Через месяц, думаю, начнем. Через недели две ты должен прибыть на место, посмотришь, что да как.