Книга Пепел революции, страница 126 – Виктор Громов

— Он не обратил внимание потому, что спит на ходу, — огрызнулся есаул. Пойдем, посмотрим поближе.

Когда они стали приближаться к дому, то заметили еще одно изменение: печная труба, недавно бывшая с прямоугольным поперечным сечением, сейчас стала совсем какой-то странной, с треугольным, и как-то изогнувшись вокруг своей оси. Они подошли к дому, но пока не рискнули подниматься на крыльцо. Заглянули в дом, внутри было, вроде, все стандартно и ничего необычного. Они обошли дом кругом. На базу не было ни скотины, ни каких-то следов людей, из чего можно сделать вывод, что в доме давно никто не живет. Вернулись снова к окну и опять заглянули. Колков отшатнулся и стал неистово креститься.

Кильчевский в волнении поднял пистолет.

— Что случилось?

— Там!.. Там… Там изменилась внутренняя планировка! Комнаты и двери не так, как были две минуты назад. И там какое-то движение видел!

Есаул уже хотел бежать от проклятого дома, но Кильчевский железной рукой его остановил. Понятно дело, что, так или иначе, здесь было дело за сверхъестественным, однако, надо было проверить — это из-за него, или просто случайно натолкнулись на этот дом. Надо было что-то предпринять.

— Ты оставайся здесь, — приказал он трясущемуся есаулу. Если со мной что-то произойдет, хоть что-то, поднимай тревогу и уходите из станицы. Понял?

Тот стоял в какой-то прострации.

— Понял?!-Кильчевский его тряхнул с такой сильй, что щелкнули зубы.

Он перевел осмысленный взгляд на него и медленно кивнул.

Килчевский осторожно поднялся на крыльцо и толкнул дверь. Она была заперта. Ну что же, выламывать и быть незваным гостем точно не хотелось, оставалось окно. Он подтянулся и забрался внутрь. Дом как дом, только стен много, из-за чего коридоры и комнатки совсем маленькие. Но это ничего, никто же не может приказать хозяевам сделать более функциональную планировку. Он медленно, с оружием наготове сделал несколько шагов и толкнул одну из дверей.

За ней стоял спиной к нему какой-то старик с лохматыми волосами. Оно медленно обернулся и явил невообразимо грязную и спутанную бороду в какой-то гротескной пародии на толстовщину. В практически полной темноте дома Кильчевский сначала не вполне понял, кто это.

— Ну привет, сука, — радостно ему улыбнулся Беляев, обнажив гнилые зубы и раскинув обьятья. Кильчевский вскинул оружие и тут на его голову обрушился сильнейший удар, способный разломить все землю на части и он отключился.

Когда очнулся, то сел на полу и долго пытался понять, что произошло. Последнее, что помнил — это их с Колковым разговор в хате, а потом только глубокий и спокойный сон. Вокруг было темно, даже не просто темно, а как говорится хоть глаз выколи. Он встал и попытался что-то нащупать, но голова сразу взорвалась вулканом боли, и Кильчевский был вынужден опуститься обратно. Постепенно начали всплывать детали: меняющийся дом, туман, окно.

Беляев! Точно, эта сволочь! И не убил же, ишь. Наверное, его хозяева запретили лишать жизни беглеца. Но где он? Постепенно глаза привыкли, и он начал различать какие-то размытые силуэты. Нельзя сказать, что света совсем не было, но источника не было видно.

Кажется, он до сих пор в той же комнате, где потерял сознание. Кильчевский схватился за пистолет. Он, как ни странно, был на месте. Он медленно на четвереньках выполз в коридор и огляделся, сжимая в руке оружие.