Книга Пепел революции, страница 152 – Виктор Громов

Несколько секунд он стоял на пороге, и в сердце его боролись ревность и разочарование. Нельзя сказать, что он любил Изабеллу, просто, она дала то тепло и чувство уюта после исчезновения Оксаны. Оксана… Он ее почти забыл, хотя чувства между ними были очень бурные. Оксана, его любовь, так внезапно вспыхнувшая, и так же неожиданно исчезнувшая. Да, потеря памяти прогрессирует, и у него осталось не так много времени.

Он было уж хотел доставить пистолет и пристрелить этого надоедливого и самоуверенного, как и все студенты, мальчишку, но передумал. Чего он добьётся этим? А так, то короткое время, пока не пришли красные, эти двое побудут вместе.

Он развернулся и тихонько прикрыл дверь. Спустился вниз, посмотрел, что можно с собой взять. Ничего, кроме своего старого саквояжа, с которым в прошлом тысячелетии пришел в Одессу. Подхватил его под мышку и вышел из дома.

Кильчевский сходил на верхнюю площадку, где когда-то очень давно они приземлились на аэроплане. Он стоял на том же месте, в небольшой пещере, и в том же состоянии. Значит, за все это время никто к нему не притрагивался. Это было очень горько, гораздо печальнее, чем когда он увидел Изабеллу. Пока Кильчевский поднимался наверх, то в душе лелеял надежду, что аэроплана не будет, а это значит, Оксана вернулась и забрала свою верную стальную птицу.

Нет, машина стояла без дела и тихо умирала от тоски. Кильчевский трогательно попрощался с ним и ушел. Забрав по пути закопанные деньги, он вышел на большую дорогу, и долго стоял и не мог решиться, куда ему отправиться, налево или направо. В пустом Симферополе он точно не хотел находиться, где всегда был огромный риск столкнуться с Алексешенко, тогда следовало идти в Севастополь, где был центр белых, и откуда можно было эвакуироваться.

Или же пойти направо, в Феодосию или Керчь? В этих городах людей гораздо меньше и будет меньше паники при эвакуации. Но и нет никакой гарантии, что в нужный момент окажется хоть какая-то посудина, чтобы уплыть в Грузию или Константинополь.

Долгие размышления вообще были не в его характере, он повернулся и зашагал обратно по дороге, откуда пришел только утром.

Через двое суток он оказался в Севастополе. Даже этот город, столица Крыма, поразил его безлюдностью. Наверное, практически все имеющиеся силы сейчас были в Таврии или в резерве на Перекопе. Он шел по улицам и чувствовал, что сейчас примерно в той же ситуации, что и почти год назад, когда затравленный и обездоленный, прибыл в Одессу. Только тогда он был на добрый десяток лет моложе, а его сердце не было разбито потерями.

Как бы там ни было, он чувствовал, что его история потихоньку катится к завершению. Его история плотно связана, по какой-то странной иронии судьбы, с теми, кого он последние годы упорно уничтожал, с белыми. А они чувствовали, что новый год им уже не суждено встречать в Крыму и подсознательно стремились закончить все личные дела.

Сейчас он без особых проблем нашел постой, маленький, но очень уютный дом с видом на бухту. Кильчевский не раздеваясь лег на кровать и закрыл глаза.

Где он сейчас? Куда бежит? Зачем? Все, кого он любил, были потеряны. Брат, единственный близкий человек, погиб из-за него, из-за его глупейшего поступка.

Изабелла, как и всякая другая нормальная женщина, не будет вечно ждать мужчину с войны, ей надо обустраивать быт и уют здесь и сейчас.