Книга Пепел революции, страница 65 – Виктор Громов

— Наколдовал, да? Позвал их? Сука ты… старый, а жить хочешь.

Тот пожал плечами.

Подошедший офицер попросил у Кильчевского документы, и тут Беляев, как тогда в Одессе, разыграл спектакль.

— Сынки, — обратился он к патрулю. Этот господин мне что-то про Ленина и Интернационал втолковывал. Я ничего не понял, я царю-батюшке нашему присягал, Александру Николаевичу Освободителю. Кто такой Ленин? Генерал-губернатор теперишний, чтоля?

Он начал играть дряхлого ветерана и без проблем одурачил подошедших.

Те сразу насторожились, а наличие оружия при Кильчевском и невнятные документы сотрудника комендатуры Одессы окончательно убедили, что перед ними как минимум дезертир, а скорее всего, провокатор красных, который каким-то образом попал в Севастополь.

Была мысль прикрыться именем подполковника Алексешенко, но он почти сразу ее отбросил. Негоже такого влиятельного человека, каким тот, вроде, было впутывать в эту нелепую ситуацию. К тому же, он надеялся, что если люди Алексешенко захотят, то быстро найдут и вызволят. Связываться с Одессой, чтобы Шемаков подтвердил его личность, а это было в его интересах, так или иначе, в Крыму сейчас находилось много еге денег, тоже пока рано.

Кильчевского повели в какое-то учреждение непонятного типа, но весьма угрожающее с виду. Беляев, естественно, куда-то незаметно испарился, да так, что о нем вспомнили только на половине пути.

В этом учреждении его принял офицер, утомленный жизнью толстяк с одышкой, который решил провести допрос. Процедура как-то не клеилась, Кильчевский честно отвечал на вопросы, что он сотрудник комендатуры Одессы, кто ранен при подавлении бунта рабочих, сейчас прибыл в Крым по приглашению помощника барона Врангеля. Толстяк пытался разными острыми и каверзными вопросами загнать его в тупик, но придерживаться истины — это всегда лучший способ лжи.

Они сделали перерыв. Толстяк закурил и подошел к окну.

— Простите, вы не в полиции раньше служили, — осторожно спросил Кильчевский.

— С чего вы взяли? — толстяк удивленно полуобернулся.

— Очень профессионально проводите допрос. Показания, нестыковки и так далее. На контрразведку не похоже. Значит, полиция. Скорее всего, по хватке, краниальная.

— Вы правы. Пятнадцать лет ловил мошенников и воров в Киеве, а теперь видите чем приходится заниматься, — он вздохнул.

— Да, время такое. Все поменялось и ничего не понятно.

— Вот скажите мне, Евгений Яковлевич, что мне с вами делать? То, что вы какая-то темная личность, это понятно сразу. И что не просто так прибыли в Крым. Может посадить вас в тюрьму, а документы потерять? И будете до Второго пришествия сидеть.

— Оно вам надо? Неужели за последние три года вы растеряли самоуважение и честность, которые зарабатывали столько лет?

— С другой стороны, кто сейчас из нас всех не темная личность? Все беженцы, все куда-то спешат, мчатся, стараются успеть. Сумасшествие, чистое сумасшествие. На провокатора вы не похожи, а улик против вас нет.

— Ну, вот и отпустить меня надо. В самом деле, сболтнул чего-то старик, который по пять раз в день забывает свое имя, а вы просто исполняете свой долг.

— Ну вот опять же. Улик против вас нет, а если вот с сейчас их найду, что тогда? Все переменится кардинально, и с вами разговор будет очень строгий. Мы тут с вами вдвоем, мне даже подбрасывать вам агитки не надо, просто вызову конвойных и скажу им поработать с вами хорошенько.