Книга Пепел революции, страница 72 – Виктор Громов

Он хмыкнул и отворил дверь.

Сперва Кильчевский ничего не увидел, поскольку, окна были занавешены, а единственным источником света во всей комнате был небольшой настольный светильник. Комната была на удивление большой, но очень скудно обставленной. Внутри никого не было видно, он сделал пару шагов и в нерешительности остановился. Где хозяин? Может, ему стоит вернуться вниз. Только он повернулся к двери, за спиной прозвучал сильный жизнерадостный голос:

— А, Евгений Яковлевич, прибыли-таки!

Тот резко обернулся и увидел в паре метров перед собой человека, удивительно бледного и сухощавого. Он был по-щегольски одет по довоенной моде, кисти затянуты в перчатки, а мундштук изящно дополнял весь облик столичного денди. Человек с виду был чуть ли не вдвое моложе его самого, и сначала Кильчевский на секунду задумался, а не ошибся ли тот кабинетом.

— Простите…Феликс Дмитриевич? — нерешительно произнес Кильчевский.

— А что, не так меня представляли? — он улыбнулся. Да, честь имею. Присаживайтесь к столу, поговорим.

Кильчевский сел и начал принюхиваться. В комнате присутствовал еле заметный какой-то сладкий запах.

— Как доехали? — вежливо спросил Алексешенко, поставив перед гостем стакан чая.

— Знаете, мне кажется, в Крыму находится какой-то невидимый источник вежливости, — заметил Кильчевский. Все так интересуются моим удобством, что даже как-то неловко. Все хорошо, спасибо.

— Ладно, тогда сразу к делу. Мы за вами уже давно следим, уже не знаю сколько. Да, мы знаем, что вы были лицом, приближенным к первым лицам большевиков и вообще… В общем, мы знаем, во что вы вляпались и что вам грозит.

— Не уверен, что знаете.

— Знаем, не волнуйтесь. И про самый темный коридор Кремля, и про кровь, и про странные ритуалы. Это ведь только для простых людей Революция случилась внезапно вдруг. А мы с вами знаем, с чего все началось, да же?

Он молчал. Честно говоря, Кильчевский не стоял у самого истока событий и как там все случилось, знал по слухам из третьих рук, но примерно представлял себе.

— Конечно, это просто совпадение, что в Петроград в самом начале семнадцатого приехал человек с интересной коробочкой, а буквально на следующий день начались хлебные бунты. Совпадение, не иначе. При том, что примерно такое положение уже было не меньше полутора лет, а волнения начались именно тогда.

— Если вы все знаете, — не поднимая глаз произнес Кильчевский, — тогда понимаете, что им невозможно противостоять.

— Я знаю только то, что эти дьявольские силы очень могущественны. Но они не всесильны. Эти силы воспользовались нашей временной слабостью и ударили в спину.

— Не они создали эту слабость, а если у Николая Александровича была хоть малая часть мужества и ума его отца, то мы бы не влезли в абсолютно идиотскую Японскую войну, а тем более в невероятно абсурдную в своей бессмысленности Германскую. А наш царь-батюшка Николай Второй относился к России и русским, как к игрушкам, которые созданы для его развлечения. Большего ничтожества трудно даже вспомнить, разве только Петр III.

— Это дискуссионный вопрос. Уверен, более красноречивые люди опровергли бы вашу точку зрения.

— Вполне возможно. Но я убежден, что именно непростительная глупость и некомпетентность царя привела к тому, что мы видим, а не магические коробочки, английские масоны или немецкие спецслужбы. Конечно, большевики только подтолкнули ситуацию в нужный момент и привели к власти еще более убогое Временное правительство, которые окончательно все развалили.