Книга Пепел революции, страница 84 – Виктор Громов

Но это было еще не самое страшное. Он вспомнил еще одно. Кильчевский бросился со всех ног во двор, растолкал мужика и поехал на санях чуть дальше на побережье. Кильчевский помнил это место очень хорошо, несмотря на многие прошедшие годы. Ехали они довольно долго, не меньше трех часов, когда он сказал остановиться и пошел дальше пешком. Почти сразу нашел небольшой холм с видом на море. Креста уже давно не было.

Здесь была похоронена его дочь, маленькая София, белокурый ангел. Она умерла от тяжелой и непродолжительной болезни во время одного из бесчисленных переездов. Зачахла пятилетняя девочка буквально за неделю, как гаснет свеча без притока кислорода. Врачи только разводили руками и прописывали морской воздух и сомнительные микстуры. Но маленькая София держалась с мужеством взрослого человека, и понимала, что дело обстоит очень серьезно и только спрашивала его каждый день:

— Папочка, ты же купишь мне куклу с нарядами? Я такую куклу видела на ярмарке в Нижнем Новгороде. Я мечтаю о ней.

Он обещал ей все, что только возможно и еще немного больше, а сам терял самообладание, наблюдая, как его любимая дочь с каждым днем становится все тоньше и прозрачнее. София с мужеством пила все горькие лекарства, которые ей давали, и не переставала рисовать платья, которые она сделает для куклы, чтобы та была самой красивой и изысканной дамой по всем Петербурге.

На восьмой день болезни она умерла. Они как раз проезжали эти края и в спешке ее похоронили на этом холме. Дела заставляли его мчаться дальше, но он задержался на пару дней и установил большой деревянный крест. Потом были другие дела, потом началась война, революция и весь водоворот событий, а его маленькая София все лежала здесь в одиночестве, на берегу моря и ждала, чтобы ее навестили. Ангел, который особо и не пожил на свете, только радовал отца несколько счастливых лет. А враги заставили его забыть свою дочь, от которой не осталось на земле никаких следов, будто и не было никогда. Будто и не жил такой маленький человек, который мечтал и ждал, когда вырастет. Она не узнала, что такое первая любовь, томление страсти, первый поцелуй и расставание. У нее не было своих безумств, и она не смогла почувствовать радость материнства. Всего этого Софии было не суждено ощутить. Она осталась жить только в его сердце, маленьким, светлым воспоминанием. Только пока он ее помнит, она могла жить в каком-то смысле. София, его дочь. Он упал на холм в холодную зимнюю ночь и горько плакал.

Когда вернулись в город, уже занимался тусклый и неприветливый зимний рассвет. Немногочисленные отпускники и раненые постепенно собирались на перроне, и ждали начала посадки в поезд. Кильчевский стоял с равнодушным видом, но внутри его все клокотало от холодного пламени ненависти. Он мог простить своим прежним руководителям почти все, в конечном итоге, если судить по справедливости, он заслуживал смерти или чего пострашнее. Ведь никто так нагло не бежал из системы, да еще не с пустыми руками, переходил к врагу и не принимал вежливых приглашений вернуться.

Твари, нелюди! Им незнакомо ничего человеческого, что неудивительно, учитывая из каких дыр Ада они выбрались. Кильчевскому уже было все равно, что, возможно, Алексешенко и Слащев специально дали ему возможность вспомнить брата и дочь, чтобы разжечь желание мести и подвести под сотрудничество еще и солидный собственный фундамент. Плевать. Они используют его, пусть. Но не трогают самые глубины его личности и памяти. А риск смерти? Ну что, он всегда был и будет, всем мы когда-нибудь умрем, да и он слишком задержался на этом свете.