Книга Пепел революции, страница 87 – Виктор Громов

— Интересно. А как ты относишься к тому, что большевики активно поддерживают турок в их борьбе против греков, итальянцев и французов? Турки же считаются главная исламская нация, а халиф правоверных до сих пор в Константинополе.

— Это политика, — татарин развел руками. Это всегда бывало сложно. Временные союзы, коалиции. Только Аллах знает, чем это все закончится и как оно пойдет на пользу исламу. А то, что оно будет на пользу, это факт. Сейчас ислам перерождается, он заканчивает многовековую спячку и скоро воссияет во всем своем великолепии по всему миру. Иншаллах!

Кильчевский хмыкнул. Не то, чтобы он не верил в такие оптимистичные чаяния этого татарина, но пока предпосылок к осуществлению не было решительно никаких.

— Я краем уха слышал, что татары здесь в Крыму пытались свое государство построить? Или это все неправда?

Мулла замолчал и нехотя откликнулся:

— Да, было дело. После революции, когда у всех еще был романтический запал, был у нас образованный молодой человек, Номан Челебиджихан, красивый и умный. Он собрал вокруг себя кружок интеллектуалов среди татар, и решил провозгласить новое государство под татарским верховенством. Но когда у большевиков дошли руки до Крыма, они быстро поняли что к чему, развязали революционный террор, и почти всех из того кружка убили, в том числе и Номана. Матросы, правда, потом рассказывали, что они и пальцем не тронули, а убили его другие татары, которые не поделили деньги, которые посылала Турция на создание татарского государства, но я в это не верю.

— И что, больше не пытались создать свое государство?

— Нет. Мы больше не рискуем жизнью наших людей, а подождем, кто победит, чтобы потом заявить о своих правах.

— Разумно. Но насколько это эффективно, покажет время. Но закят на джихад не забываете собирать?

Татарин скромно улыбнулся.

— Да сколько там того закята. Конечно, все отдают, но размер совсем смешной. Вот в Поволжье, в Туркестане, где богатые купцы, где торговля, там пожертвования очень большие. Но тут у нас бедные люди.

— А зачем собираете-то? Неужели настоящий джихад хотите устроить?

— Вот ты кафир и не очень понимаешь. Джихад это вообще борьба. Например, крестьянин сеет зерно — это аграрный джихад. Рабочий делает гайку — это промышленный джихад. Самый главный джихад в жизни человека — это борьба в душе, внутри, чтобы делать хорошие вещи, и не делать плохие. А то, что все знают, как джихад, война против неверных, это далеко не главное в исламе, где-то в конце по значимости.

— А я слышал, что богатые бухарские и самаркандские купцы, да и в Казани, ну, во всех мусульманских регионах России купцы собирали закят именно на этот, военный джихад. И магометане всего мира активно помогали, из Индии, Турции, Египта. И все готовилось для грандиозного восстания. Но началась война, страна мобилизовала все силы, потом Революция, потом Гражданская и решили немного повременить.

Татарин прямо посмотрел в глаза собеседнику:

— Это все слухи. Их распространяют те, кто враг Аллаха и брат иблисам. Вранье это все.

Дальше они ехали молча до самого Симферополя.

Когда прощались, мулла задал необычный вопрос.

— Извини, что я спрашиваю, брат. Ты же в Москве бывал?

— Бывал.

— А в Кремле бывал? Это же очень древняя крепость, ей сотни лет.