Книга Уроборос. Том 1, страница 77 – Виктор Громов

Наконец они прибыли во дворец, и куратор куда-то ушел. Пока Хосров осматривал архитерктуру и отделку дворца, его свита отошла в сторону, чтобы обсудить процедурные и церемониальные моменты. Шахиншах автоматически подумал, чтобы в своем дворце в Ктесифоне надо сделать что-то подобное, такую же красоту и изящество внутренней обстановки, но потом опомнился и чуть не расхохотался. Какой Ктесифон?! Он один, в Константинополе, с десятью спутниками. Его маленькая армия, если еще есть и ее не уничтожили ромеи, находится далеко на востоке в Сирии. У него ничего нет, единственное, что он может предложить императору – свое происхождение и титул сомнительной легитимности. Императору может он сейчас просто не понравится и тот отдаст приказ страже казнить всю делегацию. Вот о чем сейчас надо думать, о переговорах и политическом торге, а не об отделке и статуях в дворце в Ктесифоне. Пока он, согнувшись, беззвучно давился смехом, его спутники приблизились и с тревогой смотрели на судороги повелителя. Наконец, подошел какой-то человек, судя по чертам лица и голосе, евнух, и попросил одного Хосрова следовать за ним. Через некоторое время Хосров вошел в небольшую залу, где на троне сидел император Маврикий и по бокам от него стояли несколько человек. Увидев вошедшего, Маврикий немедленно поднялся, что было непросто для человека солидного возраста, подошел к шахиншаху, обнял его, посмотрел внимательно в лицо и отвел под руку за небольшой стол.

— Мой сын и друг, великий шахиншах Хосров, я так рад, что ты принял мое предложение и приехал погостить в Константинополь. Здоров ли ты, как прошло путешествие, хорошее ли жилье тебе предоставили мои чиновники?

Хосров был изрядно сбит с толку. Он думал встретить врага, высокомерного ромея, которому в руки попал повелитель персов, был готов увидеть жесткого переговорщика, которые ставит практически невыполнимые условия, а увидел практически отца, к которому вернулся блудный сын. Соберись, приказал он себе, эти греки очень коварны, нельзя им доверять.

— Отец и друг мой,-запинаясь от волнения,-великий император Рима Маврикий. Я счастлив принять твое приглашение и осмотреть твою империю и столицу. Все хорошо, путешествие прошло легко, я познакомился с прибрежными городами Рима и могу сказать, что ты владеешь самый счастливой страной на Земле.

Его греческий язык был на взгляд современных ромеев несколько архаичен, как человека из глухой провинции, но это был тот же язык, которым пользовалась вся империя.

— Позволь мне представить, Хосров, моих помощников. Подойдите,-позвал он их. Это мой ближайший совет, чьим мнением я дорожу. Это мой брат, Петр. Человек, который ведает всеми финансами Рима, Феодосий. Патриарх Константинопольский Иоанн. И моя супруга, императрица Константина, дочь императора Тиберия.

Константина подошла к Хосрову и взяла его руки. Напряжение, которое владело Хосровом, немного отступило под действием мягкой улыбки этой немолодой женщины.

— Сын мой, как я рада, что ты, наконец, прибыл к нам. Когда поднялся бунт в Иране и негодяи убили твоего отца, шахиншаха Ормизда, весь Константинополь был в печали. Потому, что ни у кого нет права покуситься на священную фигуру правителя.

Здесь императрица, конечно, лукавила. Когда весть о бунте дошла до Константинополя, люди ликовали, и даже в дворце у всех было отличное настроение. Наконец, тот иранец, который постоянно наносил им поражения и был источником вечных проблем на Востоке, наконец, был свергнут и казнен. Кто бы ни был новым шахиншахом, Рим получает передышку. Но ее слова были сказаны с такой убедительностью и негодованием, что Хосров практически увидел стенающих горожан по его отцу.