Книга Поймай меня, воевода, если сможешь!, страница 13 – Люси Фер

— Запомни, — недовольно качает головой Агнесса, продолжая свой путь, — про нашего царя либо хорошо, либо ничего!

— Это мы ещё посмотрим… — уверенно шепчу я, кинув косой взгляд на притихшего фамильяра.

Он был сегодня необычайно молчалив и задумчив, но, кажется, с моими мыслями богомол был полностью согласен.

— Это какой-то ужас! — устало вздыхаю я, тяжело плюхнувшись на грязную бочку, стоящую в закутке местного базара. — Я здесь полдня таскаюсь, а результата ноль…

— Всего четыре часа, — не соглашается со мной Молчун, выныривая из внутреннего кармана зипуна сына знахарки.

Расставшись с Агнессой на подступах к городу, я имела четкое представление о своих дальнейших действиях. В своих мыслях я уверенно нашла временную работенку, недорогую комнатушку неподалеку от нее и прекрасно проводила время, попутно вылавливая гада Велора.

На деле же оказывается, что работы в столице Пославского царства для меня нет от слова совсем. Таскать тяжелые мешки и вычищать сточные канавы мне не позволяет комплекция, а места с более подходящим женщине трудом уже полностью укомплектованы. О чем мне неоднократно сегодня и сообщается, хоть и в несколько более грубых выражениях.

— Поди отсэда, немощь бледная! — вспоминаются мне слова пекаря, к которому я заскочила в лавку с намерением предложить свои услуги. — Мне твоих рук и за даром не надо!

— Работы у них нет, зато портреты царя на каждом шагу развешены… — зло шепчу я, устало качая головой. — Была бы я художницей, тёпленькое местечко сразу бы сыскалось…

В каждом заведении, где я искала работу, висела красочная картина с изображением местного самодержца. Горислав Победоносный был рыж, пузат и донельзя хмур.

Невольно задаюсь вопросом: «Ежели на портрете он выглядит столь отталкивающе, то какой же он в реальной жизни⁈». Ведь, как известно, придворные мастера акварельных дел испокон веков щедро одаривали «украшениями» власть имущих при написании их портретов. Своего рода пластические хирурги с кисточками вместо скальпеля.

Шум базара потихоньку начинает стихать. Время близится к полудню, а самая бойкая торговля, очевидно, идет в начале дня.

Уставшие тучные торговки, закинув на плечи мешки с непроданным товаром, переваливаясь несут его домой, а длинноногие тощие мальчишки крадутся за ними следом, стараясь умыкнуть хоть что-то из их туго набитого скарба.

Обстановка в городе удручающе бедная и отталкивающая. Тонны противно чавкающей грязи, вперемежку с испражнениями домашнего скота, а может, и кого еще, щедро устилают выложенные камнем улицы. Запах меж домов витает соответствующий.

— Надеюсь, это отмывается… — глухо бормочу я, пытаясь стряхнуть с подошвы комок бурой глины. Тщетно.

— Средневековье какое-то, — уныло шепчу я, окончательно упав духом. — Только рыцарей и не хватает.

— Чем тебе не рыцарь? — хитро хихикает Молчун, указав мне лапкой куда-то в сторону.

Там, среди вялотекущего по домам люда, показывается темноволосый всадник в кожаных доспехах. Уверенно лавируя среди расступающегося перед ним народа, брутальный красавец не обращает никакого внимания на их почтительные кивки и зорко высматривает что-то впереди. Лишь его вороной конь, кажется, замечает приветствия пославцев и неодобрительно на них фыркает.

— Поди высматривает свою прекрасную даму⁈ — невесело шучу я, вспоминая университетские лекции по зарубежной истории.