Книга Изгнанная для князя Вьюги, страница 46 – Ева Енисеева

— Где вы добываете свежие овощи? — спросила я, смотря на братьев.

В этот момент они были очень похожи. Вопрос, похоже, застал обоих врасплох.

— В теплицах, — ответил Хельвин после небольшой паузы, его голос звучал так, словно он давал этот ответ неохотно, как будто считал этот вопрос недостойным обсуждения. — У нас есть маги, которые поддерживают тепло. На границе с Вьюгой тоже есть фермы. Не все земли промёрзли до основания.

Он просто наблюдал за мной, изучал моё выражение лица, словно ждал, какой будет моя следующая реплика.

— Значит, магия. — Я снова посмотрела на зелень и овощи, разложенные по тарелкам.

— Вьюга... может удивить, — произнёс Хельвин, его голос был низким, почти ленивым, но в глазах горел какой-то скрытый огонь. — Когда дело доходит до выживания, северяне умеют находить способы.

Рейнар хмыкнул, подняв кубок с вином.

— Ты забыл сказать и о порталах из Лесарии, — сказал Рейнар

— Ну, если она действительно принцесса, должна знать, куда её папенька отсылает огромное количество зерна.

— Принцесс в такие вещи не посвящают, — нашлась, что ответить я

— Сегодня ночью в моей спальне и покажешь, во что посвящают лесарских принцесс, — сказал Хельвин и отрезал кусок мяса.

Рейнар, не поднимая головы, добавил:

— Боюсь, у неё уже есть планы.

В голове царил хаос. Я не могла разобрать, что из слов Рейнара — намеренный вызов, что — личное, а что — просто игра. Он всегда казался мне человеком, которого нельзя прочесть до конца, но сейчас я действительно не знала, что и думать.

Хельвин в ответ на заявление Рейнара рассмеялся, но смех его звучал скорее как предостережение.

— Какие ещё планы, брат? — спросил он, нарочито ленивым тоном, словно это не имело значения.

Рейнар не отрывал взгляда от бокала, который покачивал в руке.

— Хэлл, — наконец произнёс он, его голос звучал спокойно, почти устало. — Ты ведь знаешь, что я не отдаю того, что принадлежит мне.

Его слова пронзили меня, как острое лезвие. Я принадлежу ему? За каким правом он это утверждает?

И почему, несмотря на явную несправедливость и наглость этих слов, в моей душе что-то отозвалось на них?

Мне хотелось кричать, что я никому не принадлежу, что только я решаю свою судьбу. Но вместе с этим я не могла не почувствовать странное тепло. Как будто, заявляя это, он взял на себя ответственность за меня.

Меня охватила злость на саму себя — за эту глупую слабость, за желание найти в его словах защиту, а не угрозу.

— Ах, значит, уже принадлежит? — Хельвин усмехнулся, склонив голову. — Интересно, когда ты успел это решить? По дороге сюда? Или ещё раньше?

Я чувствовала себя зрителем в театре, где актёры ведут игру, исход которой мне неизвестен. Их слова, будто колкие стрелы, летели мимо меня, но каждый раз оставляли за собой след.

— Решения принимаю я, — Хельвин наконец откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — И пока я не приму иного решения, она делает то, что говорю я. Сказал, что будет всю ночь отрабатывать свою жалкую жизнь в моей постели, значит, она будет это делать.

Мысли путались, рождая самые страшные картины: если я не найду выхода, если Рейнар не вмешается, если я останусь наедине с этим человеком, что тогда? В горле пересохло.

Его слова прозвучали как приказ, не требующий обсуждения. Но Рейнар лишь усмехнулся, наконец отрывая взгляд от бокала и поднимая глаза на брата.