Книга Изгнанная для князя Вьюги, страница 51 – Ева Енисеева

— Если это так, — голос мой стал громче, острее, — тогда зачем ты сдал меня? Почему не позволил сбежать, если уж хотел помочь?

Рейнар прищурился.

— Потому что у тебя не было ни единого шанса на побег, — прорычал он. — Думаешь, ты смогла бы пройти мимо десятков стражников, магов и слуг, и никто бы не заметил? Или, может, у тебя вдруг появились крылья? Нет, Илария. Единственный способ выжить в этой игре — это играть её лучше, чем остальные.

Я замерла. Внутри всё перевернулось. Его слова звучали грубо, но что-то в его тоне заставило меня задуматься. Неужели он и правда всё это время пытался мне помочь?

— Мой брат хочет тебя убить, — сказал он после долгой паузы. — Принести в жертву алтарному камню. Он верит, что это снимет проклятье с Вьюги.

Моё сердце сжалось. Его слова звучали как приговор, который невозможно обжаловать.

— Он хочет нарушить договор с Лесарией? — шёпотом спросила я.

Рейнар усмехнулся, и в его усмешке было больше горечи, чем радости.

— Война с Лесарией ему только на руку. Драконы бунтуют, им не нравится его правление. Хельвин думает, что если покажет силу, если даст Вьюге то, чего людям не хватает, он сможет заставить всех замолчать.

— Значит, это всё ради власти? — Я почувствовала, как ненависть накрывает меня с головой. — Всё ради трона?

— Не только, — ответил Рейнар. Его взгляд был устремлён в окно, словно он видел что-то за пределами этих стен. — Ещё ради гордости. И ради мести.

Я сделала шаг вперёд, чтобы посмотреть ему в лицо.

— И ты готов мне помочь? Чего ты добиваешься?

Рейнар встретил мой взгляд. В его глазах не было веселья, только что-то тёмное и устрашающее.

— Чтобы ты осталась жива, — тихо ответил он. — Иногда просто жизнь — это единственное, что имеет значение.

Илария… Упрямая девчонка.

Стояла передо мной — тонкая, хрупкая, но с выпрямленной спиной, сжатыми кулаками и глазами, горящими вызовом.

Она не понимала, с кем спорила. Не понимала, что я уже выбрал её. Других вариантов теперь не существовало. Выбрал ещё когда мы были в лесу, ещё до деревни.

Теперь же я смотрел на неё, изучал каждую деталь её лица, запоминал, смаковал. Слишком нежные черты, слишком мягкие, словно сама природа пыталась сделать её слабой, но прогадала. В этих тонких запястьях скрывалась сила, в лёгком изгибе губ — дерзость, в глазах — упрямство.

Но я знал, как она будет выглядеть, когда поддастся.

Когда перестанет бороться с тем, что неизбежно.

Когда наконец расслабится, потянется ко мне сама, больше не скрывая своего желания.

Дракон во мне просыпался.

Я чувствовал, как он дышал глубоко внутри, раскатывая свой жар по телу обжигающей волной.

Он долго спал. Годы, десятилетия, целую вечность.

Но сейчас, рядом с ней, он начал шевелиться, потягиваться, расправлять крылья.

Я ощущал этот глухой рык внутри себя. Ещё не громкий, ещё далекий, но уже живой.

И я понимал, что это значило.

Она.

Она заставила его проснуться.

А это могло означать только одно.

Она — моя истинная.

— Я не могу уехать! — её голос прозвенел, как отпущенная тетива хорошего лука. — Там моя мама!

Я видел, как её губы дрогнули, но не от страха, а от упрямства. Готова биться до конца за то, что ей дорого. И она уверена, что сможет меня переубедить.

Я всегда слышал её сердце, и сейчас оно билось неровно.