Книга Радуга на запястье, страница 142 – Юлия Фирсанова

— Десять лет жизни минус? – хмыкнула Кира, как-то раз ухитрившаяся потерять конверт с денежками коллег, которые собирались кафедрой на юбилей ректора. С полсотни почти легальных методов восполнения потери промелькнули в голове молодой преподавательницы. Куда там Остапу-Сулейману-Берта-Мария-Бендер-бею. Но к счастью, миру не суждено было явление второго гениального комбинатора уже женского пола. Поиск пропажи увенчался успехом. Гадский конвертик нашелся в щели за ящиками стола, но свои секунды ужаса растеряша запомнила надолго.

— Двадцать как минимум, – живо откликнулся въехавший в смысл шутки Мелвин и демонстративно утер с чела якобы выступивший холодный пот.

Встречал команду Трауль, возникший в холле едва ли не одновременно с компанией. На то он и хозяин поместья, чтобы знать, где у него явились гости, званые или не очень, и выходить навстречу, если считает нужным. Насчет «не очень званых гостей» никто из друзей не мог бы даже предположить наличие таковых. Это кем надо быть, чтобы рискнуть ограбить паладина Мира? Они же такие мирные, даже без меча, что любая деталь интерьера его заменит, если почему-то не хватит рук.

— Успешно? – односложно уточнил Трауль. Светлые глаза бегло ощупали ребят, ища следы возможных повреждений или проклятий. Не найдя таковых, мужчина скупо улыбнулся.

— Да, – просиял Род. – И дракону пару отыскали, чтоб дедушка Алии утешился, и про время до свадьбы тети в храме узнали. Подарки толком успею приготовить! К Мелу опять же пристану, пусть по части всякой интересной посуды мне поможет подборку сделать!

Информацию про прихваченные из пещеры сокровища, как деталь несущественную, парень легкомысленно опустил.

— Хорошо, обед через полчаса. Успеете себя в порядок привести, – не стал отходить от устоявшихся правил паладин и предложил: – Кирана, пойдем. Есть разговор.

Есть, значит, есть. Никакой проблемы в этом девушка не видела. Даже напрягаться не стала. Трауль вообще был адекватным воспитателем и опекуном. Если его подопечные умудрялись проштрафиться, то объяснял, в чем конкретно (а не догадайся, мол, сама, я недоволен!) и предлагал исправить. Никакого насилия или физических наказаний он не практиковал, исключительно трудотерапия. Хотя порой оба воспитанника признавались сами себе и друг другу, что уж лучше бы их нашлепали.

Опекун повел Киру в комнату приемов, а не в кабинет. Значит, в поместье имелся кто-то посторонний, с кем им надо было встретиться. Но посторонний, имеющий некоторый кредит доверия. Хотя да, устраивать погром, дебош или кражу в поместье Трауля – это, повторимся, надо быть поистине сумасшедшим или самоубийцей.

— Але Дейгон! – тепло приветствовала Кирана гостя, с появлением хозяев поместья выпрямившегося в кресле, будто сидел на колу или между рядами очень острых кнопок. – Рада видеть! Ты по нам уже соскучился или по делу к опекуну?

И пусть вид у жнеца был крайне напряженным, выглядел он по-прежнему очень внушительно. Та самая мантия, которую сотворил из «обносков» косметический фиал, по-прежнему была на его плечах. Очень может быть, что теперь она, а не прежнее серо-коричневое потрепанное убожество, стало его почти несъемной униформой. Только теперь в этой представительной черноте просверкивало многовато алых искорок. Мантия тоже нервничала или передавала настроение владельца?