Книга Радуга на запястье, страница 143 – Юлия Фирсанова

— Я прибыл к паладину Траулю с предложением. Ради восстановления твоей чести и достоинства, але Кирана, – не без патетики, но с настоящим смущением выдал истинную причину визита жнец. В районе скул и шеи он стал почти кирпичного оттенка.

«Ах, вот оно что», – с некоторой досадой сопоставила причины, следствия, свою непредусмотрительность и высокие моральные качества жнеца Кира.

Капризничать или скандалить, конечно, было нельзя. Оба ее собеседника – паладин и носитель длинного зловещего меча – ее бы не поняли категорически. Их лепили по особым лекалам из очень специфического теста, что на нраве сказывалось крайне своеобразно. Что ж, Киране оставалось только положиться на волшебные свойства чудесного наследия предков – аромат королевской айлы и действовать методом убеждения.

— Але Дейгон, честь и достоинство не кошель за пазухой. По дороге случайно не обронить. Они ничего общего с физиологическим состоянием организма не имеют и иметь не могут. Достоинство и честь – вот здесь! – Кирана тронула пальцами свою грудь и лоб, имея в виду сердце и разум. – Только сам человек может уверенно судить, обладает ли он всеми этими качествами или растерял на дороге жизни, а, может, и не имел никогда. Мои, смею заверить, при мне и никуда исчезать не собираются! Я их очень ценю и храню!

Физиономия жнеца выразила потрясающий букет чувств от откровенной растерянности и замешательства, до полного согласия с философией собеседницы. (И это при сохранении краснокирпичного оттенка отдельных частей лица.)

Со стороны паладина Трауля послышалось что-то напоминающее короткий кашель. Кира метнула на опекуна быстрый взгляд из-под ресниц и успела поймать прячущуюся под маской невозмутимости улыбку.

— Поверь, я очень ценю твой душевный порыв и глубокую порядочность, – продолжила Кирана уже бодрее. (Если опекун не сердится, то жить можно и даже жить превосходно!) И в очередной раз девушка умилилась стеснительности опасного мужчины, казавшейся такой свежей и обновляющей после общения с циничными студиозами. – Если бы я искала спутника жизни, то ты был бы одним из самых вероятных кандидатов. Но сейчас я слишком молода, чтобы в полной мере оценить всю привлекательность крепких брачных уз. Меня и нашу команду куда более манят дороги служения Храма, открытые Воплощенными в Кристаллах Могуществами.

Итак, жнеца не оскорбили ни единым словом, но отвергли совершенно однозначно. С ответом на такой уважительный и логичный отказ Дейгон нашелся не сразу. Но, переборов приступ неловкости, объявил:

— Что ж, время нашего служения приносит лишь опыт, увядание сил не свойственно присягнувшим Творцу и тем, кто воплощает его волю. Мы умеем, коль есть такая необходимость, ждать. Если мой визит был неуместен, приношу извинения.

— Скорее, не был ожидаем, но твое общество нам с друзьями понравилось. Думаю, опекун не будет возражать против компании жнеца для своих подопечных, – внесла корректировку в свое отношение к ситуации и мнение касательно ее развития Кирана, добавив в диалог панибратства и тепла.

— Ничуть, – скрестив на груди руку, спокойно подтвердил Трауль.

У него, как и у компании молодых служителей Могуществ, никакой безотчетной паники присутствие Дейгона не будило. Сказывалась принадлежность к касте паладинов Мира, дающая защиту от инстинктивного ужаса, задевавшего обывателей и служившего им же надежной защитой от нечаянной близости к исполнителю высшей воли. Из любопытства задержаться и поглазеть, если жнец прибыл с миссией, ни у кого даже смутного желания не возникало. В работе это отлично помогало избежать лишних жертв, но, к сожалению, столь же великолепно страховало жнецов от всех иных разновидностей отношений. Сблизиться с таким созданием во внерабочее время толпы желающих не наблюдалось.