Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 80 – Ангелина Сантос

У дверей моих комнат Кассиан остановился.

— Заверитель придет завтра. Кольцо будет передано Палате.

— При свидетелях.

— При свидетелях, — согласился он. — А до тех пор советую вам не пытаться услышать мертвых. Иногда они говорят не правду, а то, что живым удобнее принять за правду.

— Вы много знаете о мертвых для человека, который так не любит, когда они отвечают.

В его взгляде впервые за день появилось что-то настоящее. Не злость. Не страх. Расчет, который резко ускорился.

— Доброй ночи, Алеста.

— Доброй ночи, Кассиан.

Он ушел. Замок не щелкнул, но я знала, что у двери снова стоят двое.

Я дождалась, пока шаги стихнут, потом задернула полог у кровати, села на край и достала письмо. Воск поддался не сразу. На серой печати был мой старый знак, тот, которым Дамиан называл меня до брака, когда еще верил, что имя может быть домом, а не клеткой.

На первой странице стояла дата за два дня до Совета клятв.

Почерк Дамиана шел ровно, без спешки, почти сухо. Так он писал только тогда, когда боялся ошибиться и потому запрещал себе лишнее чувство.

Я прочла первую строку и поняла, что вся моя прежняя боль держалась на половине правды.

«Алеста, если это письмо открылось в доме Террана, значит, он уже превратил защиту в надзор, а мне не удалось умереть достаточно тихо».

Письмо Дамиана лежало у меня на коленях, и я несколько минут не решалась читать дальше.

Не потому, что боялась очередной боли. К ней я уже привыкла, как привыкают к тесному корсету: сначала не можешь вдохнуть, потом учишься двигаться так, чтобы не упасть. Я боялась другого. Что правда окажется слишком удобной. Что мертвый муж подарит мне красивое объяснение, а я, уставшая от унижения, приму его и забуду все остальное.

Но Дамиан не заслуживал ни слепой ненависти, ни слепого прощения.

Я тоже не заслуживала новой лжи.

Я разгладила листы на покрывале и продолжила читать.

«Алеста, если это письмо открылось в доме Террана, значит, он уже превратил защиту в надзор, а мне не удалось умереть достаточно тихо.

Я хотел бы начать иначе. Написать, что все сделал ради тебя, и этим облегчить себе совесть. Но это была бы ложь. Я сделал многое ради тебя, но еще больше — потому что испугался. Испугался за тебя, за дело, за собственную честь, за то, что не успею выбрать верный ход.

И выбрал худший из всех.

Я бросил тебя публично не потому, что перестал любить.

Я бросил тебя потому, что нашел твое имя в закрытом реестре Палаты. Не Алеста Орсо. Не Алеста Терран. Алеста Вальт. Твое родовое имя стояло в списке женщин, чьи посмертные эхо могут быть использованы через брачную клятву.

Ты была внесена туда после смерти матери. Тогда ты впервые услышала голос через ее гребень и решила, что это детский страх. Твой отец скрыл случай. Позже я нашел следы подчищенной проверки. Кто-то уже тогда знал, что твой дар не обычный.

Я не сказал тебе сразу. Это моя первая вина.

Я решил проверить все сам. Это моя вторая вина.

Когда понял, что рядом с делом стоит Кассиан Терран, было поздно. Он знал о тебе больше, чем должен был знать чужой человек. Он знал о твоем даре, о смерти матери, о старой линии Вальтов, о том, что брачная клятва усиливает твое посмертное эхо.

Я думал, если разорву с тобой связь перед Советом, ты потеряешь ценность для тех, кто охотится за этим даром. Я хотел, чтобы все поверили: ты унижена, вычеркнута, лишена доступа к моим архивам и моим клятвам.