Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 94 – Ангелина Сантос

Лирс шагнул вперед.

— Миледи, это временная мера. После сегодняшнего напряжения вам действительно нужен покой.

— Сколько покоя умещается в комнате с сестрами клятвенного ухода?

Женщины в сером не изменились в лице. Они привыкли, что их боятся.

Кассиан подошел ближе и сказал так тихо, чтобы слышала только я:

— Не начинайте при слугах. Вы сами просили свидетелей. Не превращайте их в свидетелей вашего срыва.

Он был прав. И от этого стало хуже.

Я поднялась по лестнице сама. Не под руку с ним. Позади шли сестры, Лирс, Вирс и двое стражей. Южная комната находилась в той части дома, где раньше селили дальних родственниц на время приемов: светлые стены, узкая кровать, письменный стол без ящиков, окна на внутренний двор. На первый взгляд ничего страшного. Именно поэтому она была страшной. Здесь не было моих книг, моего платья с письмом в подкладке, моего спрятанного воска, даже привычной трещины у камина, по которой я определяла, насколько тихо в доме.

Кассиан предусмотрел все.

Почти все.

Письмо Дамиана оставалось на мне. Зеркальная пластина тоже. Я успела оставить их при себе перед судом, потому что слишком боялась комнаты после возвращения. Иногда страх все же бывает полезен, если не отдавать ему право командовать.

Лирс попросил меня сесть. Проверил пульс. Сестры осмотрели окна. Вирс разложила на столе чистую бумагу, но чернил не дала.

— Чернила? — спросила я.

— По требованию, миледи, — ответила Вирс глухо.

— Требую.

Она посмотрела на Кассиана.

— Позже, — сказал он. — После отдыха.

Я рассмеялась бы, если бы смех не стал для них подарком.

— Устное ограничение письменного обращения в Совет, — сказала я. — Прошу лекаря отметить.

Лирс отвел взгляд.

— Миледи, сейчас не время.

— Именно сейчас время.

Кассиан устал от этой маленькой борьбы. Я увидела это по тому, как он снял левую перчатку.

Очень медленно.

На запястье был ожог. Неровный, старый, уходящий под манжет. Я видела его раньше только частью, на ужине. Теперь он открылся почти полностью. Клятвенное серебро оставляет такие следы, когда человек вмешивается в чужую брачную связь без права.

Я не опустила глаз.

Он понял, что я поняла.

— Отметьте, — сказал Кассиан Лирсу. — Госпоже Терран будут выданы чернила после вечернего осмотра.

Лирс записал.

Потом Кассиан велел всем выйти, кроме сестер. Они остались у двери, будто мебель, которую научили дышать.

— Вы довольны? — спросил он.

— Нет.

— Зато у вас есть запись.

— Запись лучше пустоты.

Он подошел к столу и положил передо мной судебное решение.

— Прочтите внимательно пункт о медицинско-клятвенном вмешательстве. Если ночью вы попытаетесь использовать кольцо, снять печать, звать Сореля, вскрыть окно или причинить вред себе, я буду обязан действовать.

— Обязанность вам идет. В ней удобно прятать желание.

— Вы не представляете, как близко подошли к гибели.

— Тогда объясните.

— Уже объяснял.

— Нет. Вы приказывали. Это разные вещи.

На его лице снова появилась та спокойная усталость, которую другие принимали бы за заботу.

— Сегодня вечером мы проведем малый охранный обряд.

— Нет.

— Не третью клятву, если вы будете разумны. Только успокоение контура и проверка печати.

— Я не согласна.

— Ваше согласие не требуется для проверки печати.

— А для всего остального?

Он не ответил.