Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 93 – Ангелина Сантос

— Решение вступает в силу немедленно, — закончила Велария. — Стороны уведомлены.

Пристав поднес бумаги для подписи. Я подписала первой: Алеста Вальт-Терран. Рука не дрогнула. Кассиан заметил двойное имя, но ничего не сказал. Его подпись легла рядом уверенно и красиво.

На выходе из зала Мелисента успела остановить меня у колонны.

— Я пришлю пристава утром.

— Утром может быть поздно.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Что вы знаете?

— Пока только то, что решение оставило ему слишком много воздуха.

— Я попробую добиться ночного наблюдателя.

— Он не пустит.

— Тогда тяните время. Любой ценой, но без срыва. Если он нарушит процедуру, мне нужен след.

Я кивнула.

Рейнард стоял дальше, под надзором пристава. Говорить с ним было нельзя. Он и не пытался. Только опустил взгляд на мою левую руку, где под печатью оставалось кольцо, потом коснулся двумя пальцами собственного запястья.

Левое запястье.

Ожог.

Не забыть.

Кассиан подошел ко мне без спешки.

— Пора домой.

Домой. После такого заседания это слово прозвучало почти неприлично.

В экипаже он долго молчал. За окнами город жил обычным днем: лавки открыты, прохожие спорят у перекрестка, мальчишка несет связку газет, две дамы выбирают ленты у витрины. Никто не знал, что в закрытом экипаже рядом едут женщина и муж, который получил три ночи закона.

— Вы отлично выступили, — сказал Кассиан наконец.

— Благодарю.

— Это не похвала.

— Я не приняла как похвалу.

Он усмехнулся.

— Вы почти убедили их. Еще немного — и Совет отнял бы у меня право защищать собственную жену.

— Не защищать. Владеть.

— Вы упрямо выбираете слово, которое делает меня чудовищем.

— Я выбираю слово, которое объясняет ваши действия.

Он повернулся ко мне. В дневном свете его лицо казалось усталым. Если бы я не знала его, могла бы пожалеть.

— Вы думаете, я хотел этого?

— Да.

— Нет, Алеста. Я хотел, чтобы вы успокоились. Чтобы приняли дом, положение, мое имя. Чтобы прошлое осталось в земле вместе с Дамианом Орсо.

— Он не в земле. Его дело даже там не оставили в покое.

— Потому что он сам не умел останавливаться.

— В отличие от вас?

Кассиан посмотрел в окно.

— Я умею. Но не тогда, когда речь о вас.

В другой жизни эти слова могли бы показаться признанием. В этой они прозвучали как приговор.

— Совет оставил вам трое суток, — сказала я. — Что вы сделаете с ними?

— То, что должен был сделать раньше.

Я ждала продолжения. Он не дал его.

У особняка нас встретили не только стражи. В холле стоял лекарь Лирс с дорожным саквояжем, госпожа Вирс держала в руках свежую связку ключей, а у лестницы я увидела двух незнакомых женщин в серых платьях с белыми манжетами. Сестры клятвенного ухода. Их приглашали не для охраны и не для обычного лечения. Они присутствовали при домашних ритуалах, когда семье требовалось сделать насилие похожим на заботу.

Вирс не смотрела на меня.

Кассиан снял шляпу и передал ее лакею.

— Госпожа Терран устала после заседания. Подготовьте южную комнату.

Я медленно повернулась к нему.

— Мои комнаты на севере.

— Северные комнаты слишком близко к старой кладовой и рабочему коридору. Южная комната спокойнее.

— И дальше от лестницы.

— И дальше от лишнего шума.

— Я не давала согласия на смену комнат.

— Совет сохранил домашний надзор. Вопрос размещения относится к безопасности.