Книга Убить буржуев, страница 148 – Сандроне Дациери

— Бедная Барт. Если мы выживем, надо будет подарить ей огромный подарок, – говорит Коломба.

— Профессиональную эспрессо-машину.

— Она даже не пьет эспрессо… – Мобильник Коломбы вибрирует, и, как иногда бывает, она догадывается, кто прислал ей сообщение, еще прежде, чем взглянуть на экран.

«На том же месте через полчаса?» В кои-то веки Сермонти поставила знак вопроса.

В книжном магазине царит унылое безлюдье, но в августе это почти в порядке вещей, если только не льет дождь или не стоит жуткое пекло. Сама Коломба заглядывает сюда нечасто, поскольку питает фетишистскую страсть к старым книгам и без зазрения совести выкидывает те, которые ей не понравились или которые она бросила на третьей странице, тогда как выкидывать новые ей всегда кажется расточительством. Гленн и Данте читают в основном электронные книги, но ей это дается с трудом. Цифровой текст мешает ей сосредоточиться, и у нее мало что оседает в голове. В бумажных книгах, которые ей нравятся, Коломбе запоминается даже расположение отдельных предложений, и она обожает ощущение, что количество оставшихся страниц уменьшается, приближая ее к концовке.

Сермонти сидит за пластмассовым столиком у балюстрады из оргстекла и пьет холодный чай из банки. На ней этнические серьги и сандалии, Коломба никогда не видела ее одетой настолько неформально.

— Как вы загорели. Могли бы и позвонить после возвращения в Италию, – говорит она со своим изысканным неаполитанским произношением.

Коломба тоже берет из холодильной витрины холодный чай, и, когда она садится, официант ставит на стол перед ней стакан.

— Я была уверена, что вы не захотите со мной разговаривать.

— Я не обидчива. В противном случае я бы не выдержала – по работе мне приходится иметь дело с ужасными людьми. А о том, что вы специфическая женщина, я и так знала. Конечно, вы могли бы послать меня куда подальше в какое-нибудь другое время, а не на вечеринке у меня дома. Что вас разозлило?

— Ощущение, что у нас с вами разные приоритеты. И что вы хотите подтолкнуть меня в нужном вам направлении, – отвечает Коломба.

— Понимаю… – Сермонти подыскивает слова. – Деятельность О. Трейна побудила проявиться заговорщицкие и подрывные группы, которые держались ниже наших радаров. Для нас это стало замечательной возможностью нанести на карту их вселенную и даже провести несколько операций по зачистке. На том этапе в этом и заключались мои приоритеты.

— А если бы появились и другие жертвы? Еще одна бомба?

— Был введен режим повышенной готовности, так что это было маловероятно. Так или иначе, операция по зачистке закончилась или, по крайней мере, приняла другие направления. Соответственно, приоритеты моего департамента тоже изменились.

Коломба задумчиво вертит в руках стакан:

— Предположим, я вычислила настоящего преступника. Человека, который пролез в «Эон», чтобы превратить его в свое орудие. Проект все еще действует, но уже в измененном виде. Что в таком случае я должна делать?

— Это и была истинная причина убийств? «Эон»?

— Нет, только отчасти.

— У вас есть инкриминирующие его доказательства? Или вы знаете, как их найти?

— Нет. Пока нет.

— Тогда будьте осторожны. – Сермонти постукивает по стакану выкрашенными в голубой цвет ногтями. – В определенных кругах, допустим судебных, ходили разговоры о вас. Скажем так: некоторые магистраты склонялись к тому, чтобы выслушать вас снова и, раз уж все успокоилось, поставить точки над «i» в кое-каких ваших показаниях, получше понять ваши источники.