Книга Развод. Моя новая игра, страница 6 – Анна Верес

— Я подумаю, — сказала она тихо и повернулась, чтобы уйти.

— Куда ты? — окликнул он. — Ты не можешь сейчас ехать к подругам. Останься, обсудим завтра.

Но она уже шла к двери. Она шла к себе, в свою старую комнату, которую когда-то переоборудовала в гардеробную. Там, в коробке с фотографиями, лежал тот самый конверт. Она не знала, что в нём, но её отец, умирая, сказал: «Открой, когда будет совсем туго». Видимо, этот час настал.

Она зашла в комнату, закрыла дверь на ключ, прижалась спиной к холодной стене и медленно сползла на пол. Слёзы наконец прорвались, но она плакала уже не от боли. Она плакала от злости, от унижения, от желания отомстить. И где-то в этом потоке слёз она прошептала:

— Я выживу. И я заставлю тебя пожалеть о каждой сказанной сегодня гадости.

Где-то в соседней комнате зазвонил телефон Павла, и до неё донесся его голос, который снова стал мягким и нежным.

— Да, любимая, всё хорошо, она ушла. Завтра приезжай, я всё решу.

Алиса сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она чувствовала, как в ней умирает любовь, и на её месте рождается что-то новое — твёрдое, холодное, как сталь. Завтра она начнёт новую игру. И в этой игре победа будет только за ней.

Алиса не спала всю ночь. Она сидела на полу в своей бывшей гардеробной, прижав к груди старый конверт, который так и не решилась открыть. За стеной слышались приглушенные голоса — Павел разговаривал по телефону, иногда смеялся, и этот смех резал слух острее ножа. Она слышала, как он прошел в ванную, как включил воду, как напевал что-то себе под нос. Ему было хорошо. Ему было все равно.

Алиса смотрела в одну точку на стене и пыталась дышать. Каждый вдох давался с трудом, словно грудь сдавили тисками. Она перебирала в памяти их совместные годы, ища хоть один знак, хоть одно предупреждение, которое она пропустила. И находила. Слишком много.

Он перестал смотреть на неё с нежностью. Он перестал интересоваться её делами. Он находил тысячу причин не прикасаться к ней, не целовать, не говорить «я люблю тебя». Она списывала это на усталость, на бизнес, на возраст. А он просто ждал, когда сможет заменить её на модель помоложе.

«Дура», — прошептала она себе. — «Наивная дура».

Но в этом шепоте не было сожаления. Была злость. Глухая, тяжелая злость, которая с каждым часом становилась только сильнее. Она вспоминала его слова: «Ты была удобной». Десять лет жизни, десять лет любви, десять лет, которые она вкладывала в их общее дело, в их дочь, в их дом, а для него это было просто «удобно».

Где-то под утро Алиса наконец решилась. Она открыла конверт дрожащими пальцами и вытащила пожелтевшие листы бумаги. Это были документы. Старые, но официальные, с печатями и подписями. Она пробежалась по строкам, и сердце её забилось быстрее.

Ресторан «Алиса» и земельный участок под ним были оформлены на неё. На неё лично, а не на Павла. И в документах был пункт, который она совсем забыла: её отец, умирая, прописал условие — в случае развода или смерти Алисы, недвижимость переходила только к ней или к её наследникам, но не к мужу. Более того, оказалось, что у неё есть доля в активах, о которых Павел даже не подозревал.

Алиса перечитала документы трижды, чтобы убедиться, что не ошиблась. Она сжала листы в руках и почувствовала, как внутри разливается холодное, спокойное тепло. Это был шанс. Её шанс.