Книга Мой лесной хозяин, страница 1 – Ольга Люм

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Это слово отбивает в моей голове ритм, совпадающий со скрежетом дворников, которые безумно мечутся по лобовому стеклу. Они не справляются. Никакие щётки не справятся с этим водяным адом, что обрушился на землю сегодня ночью. Не ночь это, а сплошная, густая, чёрная темень, которую лишь изредка разрывают вспышки, от которых залипаешь глазами и забываешь дышать.

Я сжимаю баранку так, будто от этого зависит моя жизнь. А оно, в общем-то, так и есть. Мои пальцы затекли, плечи ноют от напряжения. Каждый мускул скован страхом. А ещё — глупой, детской, но оттого не менее едкой обидой на саму себя. Ну вот как можно было так облажаться, Яна? Как можно заблудиться в, буквально, трёх соснах, по дороге, которую, казалось бы, знаешь вдоль и поперёк?

Всё началось с того, что я решила срезать путь через этот старый лесной тракт. Днём он кажется таким живописным, уютным. Но ночью… Ночью это туннель в преисподнюю. Деревья по обеим сторонам смыкаются в сплошную чёрную стену, их ветви, как костлявые пальцы, норовят схватить тебя за фары. А я, как последняя идиотка, свернула сюда, поддавшись на уговоры собственной лени и уверенности в собственной непогрешимости.

И телефон. Этот проклятый, бесчувственный кусок пластика и стекла, что сейчас лежит на пассажирском сиденье и безжизненно смотрит на меня потухшим экраном. «Заряди меня, Яна, — словно говорил он мне вечером, — не будь дурой». Но я ведь умная, я же «успею с утра». А утром был аврал, и я, конечно, забыла. И теперь он мёртв. Мой единственный спасательный круг, моя связь с миром, с помощью, с голосом мамы, который сказал бы: «Всё хорошо, дочка, соберись». Он мёртв, и я одна в этой кромешной тьме, в самом сердце грозы.

Очередной удар грома, прямо над головой. Он не гремит, он разрывает мир пополам. Звуковая волна бьёт по машине, заставляя её вибрировать, как живое, испуганное существо. Я вздрагиваю всем телом, и на мгновение теряю контроль над коленками — они предательски подкашиваются. Сердце колотится где-то в горле, бешено и беспомощно.

И вот, в следующее мгновение, небо пронзает очередная молния. Не просто вспышка, а ослепительный, фиолетово-белый росчерк, который на долю секунды превращает ночь в день. Слепящий, болезненный свет. Он выхватывает из тьмы каждую деталь: измождённые стволы сосен, мокрый асфальт, блестящий как угольная жила, и… тень.

Прямо передо мной, метрах в двадцати, на дороге.

Чёрная, бесформенная, но однозначно — фигура. Человек? Олень? Не знаю, мой мозг отказывается анализировать. Срабатывает только первобытный инстинкт — опасность! Прямо на пути!

Крик застревает у меня в горле комом. Руки, помимо моей воли, совершают резкое, паническое движение. Я не думаю, не соображаю. Я просто выкручиваю руль. Резко, до упора, в сторону от этой тени, от этого призрака, порождённого молнией и моим страхом.

И всё. Мир переворачивается.

Раздаётся оглушительный, сухой скрежет. Машина кренится, подпрыгивает на кочках, которых я не вижу. Мою голову бросает в боковое стекло, и я чувствую тупую боль в виске. Стекло, к счастью, держится. В ушах — грохот рвущегося металла, хруст пластика, и всепоглощающий рёв мотора, который я, кажется, заглушить не успела.

Какая-то вечность в полёте, в невесомости, в хаосе. Потом — глухой, окончательный удар. Передок чем-то мягким, но неумолимым. Землёй? Кустарником? Машина замирает, вставшая под каким-то нелепым углом. Фары, которые секунду назад выхватывали дорогу, теперь бессмысленно освещают стену из мокрой листвы и грязи. Двигатель чихает, содрогается и затихает.