Книга Мой лесной хозяин, страница 21 – Ольга Люм

— Ты в порядке? — спросил он, его голос был грубоватым от утренней хрипоты.

Я, всё ещё зелёная, просто махнула рукой, не в силах вымолвить ни слова.

Он не стал допытываться. Но с того дня его орлиный взгляд стал ещё более пристальным. Он начал замечать мою странную усталость в восемь вечера, мои внезапные пристрастия к солёным огурцам с мёдом (отвратительно, но не могла оторваться) и то, что я стала спать как сурок. И в один прекрасный вечер, когда я, прикорнув на диване, проснулась от того, что он накрыл меня пледом, я поняла — пора.

— Артём, — сказала я тихо, глядя на его широкую спину, склонившуюся над раковиной. — Кажется, я беременна.

Он застыл. Буквально. Рука с губкой остановилась на полпути к тарелке. Он медленно повернулся. Его лицо было абсолютно пустым, будто кто-то выключил свет внутри. Он смотрел на меня, не моргая. Прошло, наверное, секунд десять, которые показались мне вечностью.

— Ты... уверена? — наконец выдавил он, и его голос прозвучал сипло.

Я кивнула, не в силах говорить. И тогда с ним стало твориться что-то невероятное. Сначала по его лицу пробежала судорога, будто от боли. Потом глаза стали невероятно широкими. Потом губы дрогнули, пытаясь сложиться в какую-то несвойственную ему улыбку. Он сделал шаг ко мне, потом остановился, словно боясь раздавить. Он посмотрел на мой ещё плоский живот, потом снова в мои глаза.

— Как... что нам теперь делать? — спросил он, и в его голосе впервые за всё время нашего знакомства я услышала растерянность. Настоящую, детскую растерянность.

Но это длилось недолго. Уже через день он освоился с этой новостью с той же решимостью, с какой брался за любую проблему. Он купил кучу книг (я и не знала, что он умеет так много читать), изучил в интернете расписание врачей и составил график моих визитов в женскую консультацию. Он стал ещё более внимательным, почти невыносимо заботливым. Если я вставала ночью, он тут же просыпался и спрашивал, всё ли в порядке. Он таскал из леса самые чистые, по его мнению, ягоды и грибы, и злился, когда я отнекивалась.

А потом было УЗИ. Я лежала на кушетке, а он сидел рядом, сжав мою руку в своей до хруста в костяшках. Врач водила датчиком по моему животу, на экране мелькали размытые тени.

— Ну что, мамочка, папочка, — весело сказала врач, — знакомьтесь. Вот ваш малыш.

Я улыбнулась, глядя на экран, и уже собиралась что-то сказать, как врач нахмурилась и придвинулась ближе к монитору.

— Странно... — пробормотала она. — Подождите-ка...

Артём мгновенно напрягся, его рука сжала мою ещё сильнее.

— Что такое? — его голос прозвучал как выстрел.

Врач улыбнулась во весь рот.

— Ничего страшного! Всё прекрасно! Просто, похоже, у вас тут... сюрприз! Смотрите-ка, — она ткнула пальцем в экран, — вот один. А вот... второй! Поздравляю, у вас двойня!

В комнате повисла гробовая тишина. Я смотрела на экран, где теперь явственно проступали два отдельных пульсирующих пятнышка, два крошечных сердца, бьющихся в унисон. Я не могла вымолвить ни слова.

Я посмотрела на Артёма. Его лицо снова стало маской абсолютного, всепоглощающего шока. Он выпустил мою руку, медленно поднялся с табуретки, сделал шаг назад, потом ещё один. Он смотрел на экран, потом на меня, потом снова на экран. Его могучая грудная клетка тяжело вздымалась.

— Д-ва? — прохрипел он, и это было даже не слово, а какой-то гортанный звук.

Врач засмеялась.

— Да, папочка, двое. Мальчик и девочка, если я не ошибаюсь. Поздравляю!

Артём не произнёс больше ни слова. Он просто подошёл, снова сел, взял мою руку и поднёс её к своим губам. Он не целовал её, а просто прижал ко рту, и я чувствовала, как он дрожит. Всё его тело вибрировало от сдержанных эмоций. И в его глазах, когда он на меня посмотрел, был не просто шок. Было счастье. Такое оглушительное, такое вселенское, что он просто не находил для него слов. Он просто сжал мою руку и кивнул. Один раз. Коротко. И в этом кивке было всё: «Я справлюсь. Мы справимся».

Оставшиеся месяцы пролетели в сумасшедшей подготовке. Наш дом превратился в филиал магазина детских товаров. Артём собственноручно собрал две кроватки, два комода, повесил два мобиля. Он ходил со мной на все курсы для родителей, и хотя молчал, слушал так внимательно, будто от этого зависела судьба вселенной.