Книга Измена. Я не буду с тобой, страница 10 – Нионилла Ржевская, Ева Соколовская

Это то, что нужно.

Я буду ходить по дорожкам, дышать этим чертовым хвойным воздухом и молчать. Пусть адвокат строчит иски, пусть Стас ищет меня в аэропорту Антальи, пусть эта Кристина радуется своей победе.

Я должна прийти в себя, иначе я просто его убью, когда увижу.

Подхожу к шкафу. Мой чемодан стоит в самом углу, я начала собирать его еще вчера, предвкушая море. Достаю, кидаю на пол. Начинаю вытаскивать из него яркие, открытые купальники. Те, в которых я хотела ему нравиться. Швыряю их в угол, как старое тряпье. Вместо них достаю джинсы, толстовку, кроссовки, спортивный костюм.

Да, так правильно.

Но Стас узнает, что я не прилечу, когда сам уже будет в Турции. Спасибо, что мы летим разными рейсами с погрешностью в четыре часа.

На часах без десяти одиннадцать.

Я приехала на двадцать минут раньше, но не могла больше сидеть в машине. Не могла ждать. Не могла дышать в этом салоне, где еще на днях мы ехали вместе, и он держал меня за руку, и я была счастлива.

Вхожу внутрь, поднимаюсь на третий этаж. У двери табличка: “Ольга Николаевна Астахова. Адвокат по семейным делам”.

Нажимаю на звонок. Секретарша, молодая девушка с гладким хвостом, провожает меня в кабинет.

И я ее вижу.

Ольга Николаевна сидит за огромным столом из темного дерева, перебирая какие-то бумаги. Лет пятьдесят, наверное. Волосы коротко стрижены, глаза острые, губы сжаты в узкую полоску. Взгляд стальной. Она смотрит на меня, и мне кажется, что она видит меня насквозь. Видит и мой недосып, и мои слезы, и весь этот ад, в котором я живу

— Садитесь, Марта, — голос у нее низкий, сухой. Никакого притворного сочувствия. — Слушаю вас.

Я опускаюсь на стул, спина напряжена как струна. Выкладываю на стол папку, которую прижимала к груди всю дорогу.

— Мой муж мне изменяет, — слова вылетают с трудом, голос срывается, звучит тонко и жалко. — Я узнала… позавчера. Нет, вчера. Я все собрала. Вот.

Я начинаю вываливать на стол содержимое папки, которое распечатала по дороге, как вещественные доказательства. Распечатки скринов из соцсетей, фотографии, где видна его рука в моих часах, его серая ветровка. Достаю телефон, пальцы мажут по экрану, но я нахожу то самое видео.

— Смотрите. Это прямой эфир был. Прямо сейчас… то есть ночью.

Ольга Николаевна берет телефон. Она не ахает, не качает головой. Она просто смотрит. Спокойно приближает кадр, вглядывается в лицо Стаса, когда тот поворачивается к камере и улыбается этой своей сонной, нежной улыбкой. Слышно его хриплое: “Иди ко мне, Крис”.

Меня снова начинает мутить.

— Вот, — я тычу пальцем в замерший кадр. — Это он. Это Стас. Его лицо. Я успела сохранить запись, когда он смотрел прямо в объектив.

Адвокат кладет телефон на стол. Поправляет очки. — Хорошо. Лицо идентифицируемо. Это уже не косвенные улики, это прямой факт. Для суда весомо.

Я выдыхаю. В голове пульсирует: я не сумасшедшая.

— У меня еще тут даты, — я пододвигаю распечатки.

Ольга Николаевна быстро просматривает листы, делает пометки в блокноте. Острым карандашом, четко, без лишних завитков.

— Давайте по фактам. Имущество? Квартира?

— В браке. Ипотека, — чеканю я. — Пятьдесят на пятьдесят, долевая. Осталось выплатить около полутора миллионов.

— Машина?

— На нем оформлена. Куплена два года назад.