Книга Наложница Девятихвостого лиса, страница 46 – Ирен Эшли

Я инстинктивно отступила, а змей, в подтверждение сказанного, уверенно кивнул и выпрямился, заводя руки за спину.

— Так почему бы не воспользоваться шансом?

— Шансом? — не поняла я.

— В Царстве Рассвета у тебя одна судьба: до конца жизни быть служанкой. Но задумайся, какой может быть судьба, когда к тебе испытывает чувства могущественный демон?!

Я опустила взгляд на землю, но ощущала насколько внимательно Аанг изучает меня, следит за реакцией, наблюдает за жестами. А потом тихо ушел, больше не сказав ничего. Его отдаляющиеся шаги отдавались шелестом и глухим звуком смятой травы.

* * *

Я полулежала за низким столиком, вытянув правую руку вперед, тяжело вздыхала, думая над словами Аанга. Слова подобно мантре или заклинанию снова и снова, тихим шепотом, звучали в голове. Но страха не было. Абсолютно. На место страху пришло смирение и… интерес. А ещё я почему-то глупо улыбалась, когда в мыслях вспыхивала фраза: «Ты — женщина Вейшенга». Оскорбление посещало меня наряду с непонятной гордостью, неправильной, не имеющей здравого смысла, пробуждающая странные желания, например, желание увидеть Вейшенга…

Я либо глупая, либо одержимая.

..Демонами пугали всегда. Не только детей, но и женщин. Демоны очень любят женщин: их гладкую кожу, пухлые губы, их энергетику, беспомощность, страсть. Демоны нуждаются в этом больше и сильнее, чем человеческие мужчины. В безумии страсти, демоны отнимают у женщин всё: тело, сердце, душу, разум… Не оставляют ничего, кроме оболочки со стеклянными глазами и помешавшемся разумом.

Демоны не любят. Демоны берут. Жадно, беспощадно и невозвратно. До последней капли.

Но меня по-прежнему щадят…

— Аи, — раздалось требовательное с улицы.

Я мигом выровнялась, сердце пропустило тяжелый удар. Медленно поднялась, не спеша подошла к выходу, одернула шторку и вопросительно глянула на тэнгу. Привычно столкнулась с искусственными глазищами маски чудовища. Глазища уже не пугали, я привыкла; смотрела на Тая так, словно смотрела ему в настоящее лицо, хотя, должна признать, настоящее лицо, которое я видела прежде, почему-то исчезало из моей памяти. Процесс этакой «амнезии» меня не заботил, наверняка ей поспособствовали демонические силы.

— Пришло время доказывать покорность господину, — с насмешкой пролепетал тэнгу.

— Что?..

— Господин хочет, чтобы ты служила ему этой ночью, Аи.

* * *

..Иногда я думаю, ненависть обманчива, прям как пасмурное небо ранним летним утром, после которого непременно будет знойным день. Ненависть подобно вершине айсберга в бескрайнем океане, большая часть которого скрыта в глубине, как и истинные чувства. Ненависть — это маска, скрывающая нечто большее, нечто глубокое… Ненависть — следствие.

Я ненавидела Вейшенга со странным чувством привязанности, ненормальным магнетизмом, но при этом приняла новую роль его поданной, по собственной воле войдя в тернии демонического мрака. И почему-то некогда горечь страха вытиснилась покоем и теплотой, а ещё непонятным ощущением защиты.

Тай отступил, пропуская меня.

Я вошла внутрь палатки повелителя и замерла на пороге. Тай не зашел следом, закрыл меня… нас. Потом я услышала, как тэнгу приказал цзянши внимательно следить и никого не пускать.

Сердце забилось в бешеном ритме, глухим стуком отдаваясь в висках. В палатке были зажжены сотни свечей. Свет от них дрожал на стенах, переливался в глянце нефрита. Пахло сандалом и воском, эфирными маслами глицинии. Тонко, нежно, будоража. На столе в хрупкой фигурной вазе стояли ликорисы — отсылка к моему сегодняшнему появлению. Было очень тепло, даже жарко… Но я не знала, из-за тепла огоньков на фитилях свечей, или из-за крови, вскипающей в моих жилах от волнения.