Книга Вспомнить нас, страница 39 – Читай DRAGONFLY

Романтично! Я растерянно убрала выскользнувшую косу за плечо и несколько раз впустую набрала воздух прежде, чем смогла сформулировать:

— Я думала, так выглядит «неприязнь».

По их логике я испытываю чувства к Павлову, Ларцеву и даже… ну, неважно!

— Нет. Это не неприязнь, — вдумчиво проронил Алексей Александрович. — Это глубочайшее несогласие с тем, что не можешь поцеловать любимого человека. Ведь против вас всё: общество, родители, возраст и даже здравый смысл. Но ведь… лучше объединиться против остальных, чем бороться друг с другом?

Внутри меня словно перевернулись органы. Тело пробрало трепетом, спазмом волнения. Я затаилась, следя за двумя улыбками, кажущимися всё более коварными. Наверное, к перемещениям во времени добавились галлюцинации. Не первый раз ловлю себя на мысли, что меня словно в чём-то ПОДОЗРЕВАЮТ!

Жало плавило смолу, переливающуюся в свете лампы. Припой шипел, дымился тонкой струйкой. Я паяла не один час прежде, чем наступила окончательная чернота. Она плавно поглотила вид на микросхемы, на бликующие «нити», протянувшиеся между элементами. Принцип их действия я не знала, только собирала по схеме и перепроверяла по многу раз. Процесс по-настоящему медитативный. Было уже не разобрать опущены ли веки. Среди тьмы мерцали мушки, — крошечные вывода «отпечатались» в глазах и не давали мне здесь потеряться.

Долго, но неизвестно насколько, продолжался перерыв между эпизодами в моей игрушечной жизни.

— Не забудь только, — учтиво разнеслось всюду.

Я сделала глубокий вздох, не находя в нём больше соснового запаха, и попыталась шевельнуться:

— О чём?

Чувак, ты кто? Мужчина? Женщина? Пришелец? САНИТАР?!

— После своего номера сразу же иди за кулисы в гримёрку, — голос изменился, стал мне знаком.

Я прочистила горло. Уколола себя ногтем в левую руку и сжалась от прокатившегося по телу цунами из мурашек. Кажись, приехали!

На ресницах и коже под глазами ощутилось белое свечение. ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ!

Измазанная в оранжевой краске Божена с убранными волосами стояла рядом и загадочно наблюдала сверху. Над ней прояснились грязный потолок, нависающие кулисы. Шарага, конечно, не Большой же! Актовый зал.

— Алин?

Я встрепенулась и завертелась по сторонам в надежде, что пойму по обстановке время. К сожалению, на лбах у суетящихся под сценой людишек оно не было написано! Внизу стоял длинный, укрытый вишнёвой скатертью стол со стаканами и маленькими бутылками воды. Цивильно. Взрослые женщины и мужчины заполняли помещение, рассаживаясь по рядам. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ЧТО БЫ ЭТО ЗНАЧИЛО?!

— СЕГОДНЯ ВЕСНУШКА? — прохрипела я, разглядывая места для жюри.

Как изящно в одну крошечную мимолётную тьму уместился ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ!

Сердце неприятно кольнуло. Слишком много упущенного времени! Слишком стремительно мы приближались… неужели к выходу отсюда?

— Самой не верится. — Девчонка улыбнулась и потёрла ручонки. — Так ты запомнила? Это важно, иначе я не успею тебя загримировать.

— К-куда? Загримировать?

— На финальный номер: боди-арт. Как мы и договаривались!

Я с дрожью надулась воздухом до вздымающихся рёбер. Почувствовала, как что-то сдавило солнечное сплетение и глянула ниже: на мне туфли и классические брюки. Блузка «с фонариками» в мелкий цветочек — максимум нарядности с женственностью, что позволял мой гардероб по требованию Олеси. В памяти пронёсся наш продолжительный спор по поводу концертного внешнего вида. К сожалению, он так и остался в прошлом, за кадром, иначе бы я закатила скандал. Груди разделял ремень: гитара висела за спиной и оттягивала ноющее правое плечо.