Книга Вспомнить нас, страница 42 – Читай DRAGONFLY

— Обещай, что не сдашь родакам! У меня нет долгов, я никого не избивала, не общалась с полицией! И выступаю на концерте в первый и последний раз! Потому что… потому что попросили! А так я очень занята учёбой! Запомнил? Не пускай их разговаривать с Ульяной Игоревной!

Режиссёр кивнул, но проступившие желваки давали понять, что он остался недоволен принадлежащей мне частью уговора. Да в сравнении с тем, что он узнает сейчас своё имя, просьба смолчать — так, цветочки!

— Окей! — Три-четыре. — Ты — Дмитрий Владиславович!

Режиссёр сглотнул. Я смахнула одну косу за плечо. Вернула обратно, нетерпеливо намотав на палец, и снова отшвырнула. Струны на гитаре явно загудели, отдавая в спину вибрацией.

— Ну, узнаёшь?

Он снова сглотнул. А когда всё же заподозрил, что я требовательно пялюсь, едва различимо кивнул.

И ЭТО ВСЁ?

— Ты что-нибудь ещё вспоминаешь? Какие-то наводящие мысли есть?

— Нет. Но на душе стало очень… спокойно. Спасибо, Алина. — Я обратила внимание, что он часто меня называл. Будто у набора букв есть ценность. Но по мне так нет: назови меня хоть Ираидой, начинка останется прежней. Кажись, я как та самая мерзкая булка с изюмом среди слоек с ветчиной. — А повторите ещё раз?

— Имя? Дмитрий Владиславович, — отчеканила я, наблюдая за чёрными стеклянными зрачками. — Но для меня ты так и останешься: Димон-покемон. Наверняка тебя так дразнили раньше.

— Разве что в детском саду, — безжизненно выдал он и поднял взгляд с пола на приближающуюся злющую замчиху.

А-А-А, ШУХЕР!

— Почему вы ещё не за кулисами?! — Я с дрожью выдохнула, стараясь не вбирать щекочущий ноздри запах цветов в спирте. Женщина подлетела и замахала руками у моего лица: — Срочно уходите! Артистам нельзя находиться здесь!.. Дмитрий Владиславович, что за безобразие? Проследите за Бирюковой!

ЧЁ?! Она слышала наш разговор?! Да быть того не может… Здесь шумно, и подошла замчиха прямо на наших глазах! Знание имени режиссёра передалось ей словно по космическому вай-фаю, встроенному в мозг!

Димон — не очень-то привычно его так называть — вновь принялся хранить равнодушное выражение лица. Взялся за воротник, а Ульяна Игоревна схватила нас под руки, подталкивая в сторону лестницы, ведущей за сцену:

— Шнеля-шнеля! И не забудьте дать напутственное слово, Дмитрий Владиславович. А я пойду встречу москвичей!

Меня трясло как припадочную. Зубы громко клацали, но в закулисье гремели лишь реплики, доносившиеся со сцены. Из-за большой бархатной шторы периодически прокатывался смех. А иногда и нет: выступающих шутников это вводило в заметный ступор. На моё скованное страхом лицо напрыгивали то свет, то чернота. Я забилась в угол, прикрываясь гитарой, и ждала, когда наступит моя очередь позориться.

Голова кружилась. Из холодных потных ладоней выскальзывал деревянный корпус. Я боялась уронить собственность покемона и пробить ей дно… Хотя, моё дно тоже было в опасности! Нить сознания словно бы моментами прерывалась. Чужие телодвижения на сцене и «в неглиже» смазывались, кружились калейдоскопными узорами, замирая лишь в те моменты, когда я чуть не задыхалась от беззвучной истерики. А может мы заключены в кассетную ленту?

КУДА ТЫ МОТАЕШЬ, ЧЕРТИЛА?! ОСТАНОВИСЬ! И так украл у нас целый месяц!

Плохо. Тошнит. Димона дёргали артисты. Он появлялся то в моей, то в противоположной кулисе. Раздавал реквизит, указания, бодрил народ, успокаивал или, хмурясь, сдержанно ругался. А я бы не отказалась хотя бы посраться с ним перед выходом… ведь занимать себя только наблюдением за его многократными перемещениями становилось всё невыносимее. Пялить на концерт тоже затея не лучше. Сюжет — дно!