Книга Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта, страница 122 – Алена Шашкова

Поэтому Ругро запрещает погружаться глубже пяти эмоций.

— Как правило, этого бывает достаточно, чтобы убрать самые яркие, которые мешают в данный момент. Это главная цель.

— А что, если опуститься совсем низко? Есть ли предел? — из любопытства спрашиваю я. Мне и на пять-то оказалось сложно.

— До самого дна из знакомых мне людей дошел только один, — Ругро смотрит на меня так, что я даже без слов знаю ответ — Вальгерд. — Тренировка окончена. Удачи на экзамене.

Профессор уже знакомым мне движением снимает кожаную куртку с крючка и идет к выходу, но останавливается.

— Он в своей комнате. Но я тебе этого не говорил, — произносит он едва слышно и не оборачиваясь, а потом скрывается за дверью.

Ярхаш! Меня словно молнией прошибает от этой новости. Сама не замечаю как, одеваюсь, оказываюсь на улице и прихожу в себя лишь у двери апартаментов, где живет Вальгерд.

Кулак замирает в миллиметре от дерева двери.

— Иди к себе, Алисия. Тебе надо выспаться перед экзаменом, — раздается усталый голос из-за двери.

И наверное, именно это решает все. Я открываю дверь и шагаю внутрь.

В комнате темно, только оранжевые отблески пламени в камине высвечивают очертания фигуры на кресле около огня.

— Алисия, я же тебе сказал…

— Я не уйду, — перебиваю я Вальгерда. — Даже если вы попытаетесь выставить меня, я найду способ сюда попасть. Но предупреждаю: буду сопротивляться.

На это он ничего не отвечает, но не прогоняет больше — уже хорошо. Прикрываю дверь и развязываю ленту плаща, снимая его у входа.

Сердце бьется как бешеное: вся решимость и уверенность в том, что мне надо рассказать о метке, куда-то испаряется, как туман с восходом солнца. Но, слава богам, мозг все еще на месте: мне нужно срочно рассказать ему о метке. Вот прямо сейчас!

Сжимаю кулаки и на негнущихся ногах иду к Вальгерду, который так и не встал с кресла, не встретил меня. От этой мысли тревога взвинчивается так, что я чувствую, что вся дрожу.

В комнате пахнет алкоголем и дымом от сосновых дров. В тишине слышно, как потрескивает пламя, стучит мое сердце и едва поскрипывает паркет под моими шагами.

Не дойдя до куратора, я замираю на месте: он сидит в кресле с раскрытыми ладонями, на его руках нет перчаток, и даже при слабом освещении видны застарелые шрамы и тонкие полоски ткани, пропитавшихся кровью. Перед ним — небольшой столик с подносом, на котором открытый графин с янтарной жидкостью и свежие бинты.

Наши взгляды сталкиваются, и в этот миг я не знаю, что от него ожидать: все же прогонит? Рассердится? Но он лишь усмехается уголком рта и возвращается к ладоням: видимо, я зашла в тот момент, когда Вальгерд пытался перебинтовать руки.

Все мысли выветриваются из головы, остается только искреннее желание помочь, поэтому я, не раздумывая, преодолеваю оставшиеся несколько шагов и опускаюсь на колени около кресла Вальгерда.

— Позвольте мне помочь, — я протягиваю руку к его ладоням, но не касаюсь, ожидая разрешения.

На самом деле сейчас почти все равно, как это выглядит со стороны. Сейчас важно другое.

Вальгерд напрягается, но кивает и откидывается в кресле, закрыв глаза. Только после этого я обхватываю пальцами его горячую, испещренную шрамами ладонь. Мелкие от неглубоких порезов, изогнутые от рваных ран, выпуклые и просто белеющие на поверхности — они покрывают и внутреннюю сторону ладони, и частично внешнюю.