Книга Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта, страница 81 – Алена Шашкова

Дверь башни со стуком распахивается, а внутрь врываются охранники, гремя ботинками по лестнице.

Черт! Быстрее! Я пытаюсь вытащить артефакт из паза, но он застрял! Ломая ногти, кручу его, подковыриваю, и все бесполезно. Понимаю, что если все оставить, как есть, то за студентами по теневому коридору могут последовать, и допустить этого точно не могу.

Беру камень и просто разбиваю кристалл как раз за доли секунды от того, как ближайший из охранников может сделать шаг внутрь.

Осколки фонтаном брызгают в разные стороны, а меня поднимают под руки и презрительно смотрящий на меня Альберт выносит вердикт:

— Алессандра Орвелл, вы обвиняетесь в нарушении королевского указа и потворничестве повстанцам, — он цыкает и дает сигнал охранникам: — Уведите в подвал с магическими сферическими щитами. Чтобы точно не выбралась!

Я понятия не имею, сколько времени меня держат в подземелье, потому что тут нет ни единого окна, а из источников света — лишь коптящий факел на стене напротив решетки. В магическом изоляторе почти все время тошнит от слабости и ощущения, что невозможно нормально вдохнуть.

Мысли вязкие, как тина на берегу застоявшегося пруда. Кажется, что и пахнут так же. А, может, это в камере так пахнет? Не знаю.

Чем дольше я тут нахожусь, тем больше мне становится все равно, что происходит со мной. Кажется, пару раз кто-то приходит и задает вопросы. Один раз я вижу знакомое лицо, но в полумраке подземелья и сквозь туман усталости в глазах, не могу понять кто это.

Зато теперь я хотя бы отдаленно знаю, что меня может ждать, если, а точнее «когда», суд признает меня виновной в содействии мятежу. Меня лишат магии. И да, я теперь совсем не удивлена тому, что многие заблокированные маги полностью теряют интерес к жизни.

Просто для мага жизни без магии просто нет. И не потому, что скучно, просто она — это часть организма, как кровь или лимфа.

Большинство воспоминаний будто блекнут, выцветают, стираются, как будто их и не было. Вот и получается, нет прошлого, нет будущего, есть одно бесцветное настоящее, в котором не хочется находиться.

Было бы лучше, если бы я ушла, как хотел ректор? Тогда я бы просто вернулась в свой мир, нашла бы новую работу, а обо всем произошедшем вспоминала как об удивительном сне.

Но я ни о чем не жалею. Я понимаю, что даже в этом кошмарном безразличии у меня есть то, что меня держит: дети не попали в руки принцу — это раз, и два — Эриан. Когда мне становится совсем плохо, перед моим мысленным взором предстает тот самый взгляд, которым Эриан смотрел на меня, когда сказал, что любит.

Кажется, что каждый раз, когда я его вижу, он обещает, что вытащит меня отсюда.

— Орвелл, на выход, — слышится как будто с обратной стороны водяного пузыря.

Потом магические щиты падают, а я получаю возможность нормально вдохнуть. По телу тут же растекается обжигающее ощущение от того, что магия начинает течь. Покалывает так же, как если бы я пересидела ногу. Больно, но чувство облегчения пересиливает.

Ожидаю, что со мной будут обращаться грубо, но вместо этого охранник смотрит на меня с сочувствием, даже виной. Как будто он рад бы выпустить меня, но вынужден подчиняться.

Впрочем, я его понимаю. Вся вина лежит на одном недочеловеке… Хотя я больше чем уверена, его тоже можно оправдать, если копнуть поглубже.