Книга (Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта, страница 3 – Алена Шашкова

Отшатываюсь, натыкаясь спиной на соседний столик. С него что-то падает, а из моих рук выпадает поднос и с грохотом падает на пол.

Вот теперь мы точно становимся центром всеобщего внимания. Звенящая тишина, в которой любой звук слышится громом. В переглядках, в перешептываниях, во взгляде злорадство и любопытство.

— Ты… — голос Адреаса звучит низко, хрипло, как скрежет камня по камню. Он не кричит. Но это пугает только больше.

Ири на моем поясе издает странный звук и, кажется, рискует быть замеченным. Только этого еще не хватает.

— Что здесь… Ярика! — в зал вплывает Таллия, видит то, что видит, и я понимаю, что если вечер мог стать хуже, он уже стал.

От ее голоса по телу пробегает леденящий ужас: что я наделала? Как? И что…теперь меня ждет?

— Вон из этого зала, — с проскальзывающей яростью произносит Таллия. — Сейчас же.

Я застываю, а потом кидаюсь вперед, чтобы поднять осколки кулона, но хозяйка протискивается к нам, хватает меня за шкирку и, встряхнув, отталкивает.

— Вон! Сию секунду вон из зала! Прямо сейчас! — цедит она сквозь зубы. — Господа, прошу прощения за эту пренеприятнейшую сцену, — обратив свое внимание к гостям, она переходит на совершенно другой, подобострастный тон. — Сегодня вечером все напитки за счет нашего заведения. Господин Филис… Мои глубочайшие извинения. Ужин за наш счет, а подавальщица, — еще один пышущий злобой взгляд в мою сторону, — понесет заслуженное наказание.

Адреас кивает, делая вид, что нас не существует.

Меня, как нашкодившего котенка, вытаскивают из зала, а я совершенно иррационально пытаюсь найти глазами кулон, ощущая, как мир вокруг словно покрывается ужасными уродливыми трещинами.

Перед тем самым моментом, когда за мной закрывается дверь, я оглядываюсь на парня, и наши взгляды снова пересекаются. Взаимная ненависть, обещание, что в следующий раз мы так мирно не разойдемся.

Но я всеми силами буду надеяться, что следующего раза просто не будет.

— Ты уволена! — наконец, взрывается Таллия, отшвыривая меня в центр помещения, где формируются заказы. — Без расчета! С этого самого момента! Убирайся, чтобы глаза мои больше тебя не видели! И не надейся, что ты сможешь устроиться в еще хоть одно приличное заведение.

Из всего того, что она сказала, я осознаю только одно, что заставляет мое тело буквально покрыться ледяной коркой. «Без расчета».

Нет зарплаты. Нет оплаты аренды комнаты. Но главное — нет лекарств для моей мамы.

Это как удар под дых. До ярких мушек перед глазами, до невозможности дышать, до дрожи во всем теле.

— Эйлин, найди кого-то, чтобы там убрали, — приказывает Таллия, а потом оборачивается на меня. — Ты все еще здесь? Неужели ты думаешь, что после всего того, что ты устроила сегодня, после позора с младшим наследником рода Филис, я заплачу тебе? Да всей твоей месячной зарплаты не хватит, чтобы окупить все мои потери сегодня!

Пышнотелая хозяйка нависает надо мной огромной тенью, как будто готова вот-вот поглотить. Чувствую, как Ири дрожит на моем поясе. Боится. Еще бы…

Ощущение от дикой несправедливости разрывает меня на части. Месяц работы. Надежда. Все превращается в прах.

— Вы не можете! — срывается с моих губ.

— Я не могу? — ее палец уперся мне в грудь там, где еще недавно висел кулон. — Или ты уходишь сейчас же сама, или я вызываю сыскарей, чтобы тебя отправили за решетку за нарушение порядка и оскорбление гостя!