Книга (Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта, страница 6 – Алена Шашкова

Слышала я эти рассказы, меня много раз проверяли. И каждый раз меня настигало разочарование. Надоело расстраиваться, поэтому я решаю закончить этот разговор и резко останавливаюсь:

— Господин Холливан, — твердо говорю я. — У меня нет потенциала. Нет магии. И нет денег. Что вы от меня хотите?

Он также останавливается, делает паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Дело в том, Ярика, — говорит он, — что я являюсь одним из меценатов нашей магической академии. И я хочу предложить вам шанс. Я считаю, что мы должны быть заинтересованы в… необычных талантах. Я готов ходатайствовать о вашем зачислении в Академию. Вне конкурса. На полное обеспечение. Но тут главный вопрос: что на это скажете вы?

Едва за мной закрывается дверь самого дешевого экипажа, кучер щелкает языком, и карета с цоканьем копыт и скрипом колес уезжает. А я остаюсь у огромных распахнутых ворот на территорию лучшей академии страны, академии Лоренхейта.

Месяц назад я злилась на себя из-за того, что не смогла сдать экзамены в самое непритязательно по вступительным баллам магическое училище, а сейчас стою тут. С бумагами, свидетельствующими о том, что я уже поступила.

Воспоминания накатывают волной, горькой и соленой, как слезы, которые даже сейчас подступают к глазам.

Я вернулась домой в смятении: предложение Холливана было очень неожиданным и, откровенно говоря, подозрительным. Что он обо мне знал? Только то, что я «раскрасила» волосы этого парня? Ну это еще вопрос, я ли. Видел моего фамильяра? Так он ничего и не умеет, кроме того, чтобы цвет менять.

Почему он предложил мне это место? Благотворительность? Никогда не поверю.

Маленькая комнатка в конце темного коридора, в которой мы с мамой жили, встретила меня ночным мраком и тишиной. На несколько мгновений я успела испугаться, что опоздала, но потом раздался тихий вопрос:

— Яри? Ты сегодня рано, — произнесла мама, словно прошелестела.

Прикрыла глаза, сжала кулаки и досчитала до пяти, чтобы найти в себе силы натянуть улыбку.

— Да, отпустили чуть пораньше. Все хорошо, мам.

Про себя же молилась, чтобы голос не выдал то, что на самом деле творилось в моей душе.

Сняв сапоги и натянув теплые носки, потому что даже летом пол просто ледяной, я прошла в комнату, к кровати, на которой лежала мама. Чиркнула спичкой, и она ярко вспыхнула, выхватив из темноты изможденное лицо мамы.

Я помнила ее молодой, красивой. Да, с грустным взглядом, в котором было много боли и усталости. Но она была хороша, так что в каком-то из городов, где мы останавливались, ей булочник предлагал выйти замуж. Отказалась.

— Ты как?

Полотенцем, лежащим у кровати мамы, промокнула ее лоб, покрытый испариной. Опять жар. Да, он всегда проходит к утру, но вечером снова начинает мучить.

— Все хорошо, Яри, — слабая улыбка едва коснулась ее пересохших губ. — Мне кажется, я выздоравливаю.

Я кивнула, сделав вид, что поверила ей. Это у нас такая игра: говорим друг другу, что все хорошо, в надежде, что хоть кто-то из нас в это поверит.

Только в этот раз я слишком хорошо понимала, насколько все плохо.

— Тетушка Лесси заходила, — начала рассказывать мама и закашлялась. Я подала ей воды. — Сказала, что к ней племянник приедет. Говорит, красавец.

Опять мама за свое. Считает, что мне надо больше на себя времени тратить, а не сидеть с ней, не вкалывать, чтобы купить ей лекарства. Вот как ей было объяснить, что мне не до знакомства с красавцами?