Книга (Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта, страница 68 – Алена Шашкова

Из-за чашки кофе не разорюсь, да и не обязывает она меня ни к чему.

Киваю и, оперевшись на предложенную руку, поднимаюсь в карету.

Когда Илиас подает знак, мы, слегка качнувшись, трогаемся с места. Я не могу сдержаться и рассматриваю внутреннее убранство кареты, ведь я впервые в таком дорогом экипаже.

Толстые стены, обитые темно-синим бархатом, мягкие диваны с высокими спинками. А еще — тишина, потому что почти не слышно, как скрипят рессоры и стучат колеса по камню дороги.

Широкие застекленные окна пропускают последние лучи уходящего дня, погружая нас в сизую мглу, размывая очертания, делая все окружающее как будто каким-то обманом.

Ири дремлет у меня на плече, изредка перебирая лапками во сне. Илиас сидит напротив, откинувшись на спинку сиденья. Его длинные пальцы лениво барабанят по подлокотнику. Вижу только смутные очертания его плеч, едва уловимый блеск глаз, когда он поворачивает голову к окну.

Я сижу, стараясь не шевелиться, будто любое движение выдаст мое напряжение. Расстояние между нами приличное, но почему-то кажется, что его колени вот-вот коснутся моих, и от этого мне все время хочется отодвинуться подальше в угол.

Упорно смотрю в окно, хотя там уже практически ничего не видно, а на самом деле просто не решаюсь встретиться с Илиасом взглядом.

— Красиво, — говорит он, когда лес внезапно расступается, открывая вид на темный город, усеянный огнями фонарей и светом окон.

— Да, красиво, — автоматически отвечаю я, все еще глядя в сторону, но, повернувшись, понимаю: он смотрит не на город.

Он смотрит на меня. И от этого по спине пробегает холодок, а смущение достигает пика, я отвожу взгляд, и почти всю оставшуюся дорогу мы молчим. Наконец мелькают знакомые фасады главной улицы, и я, не дожидаясь полной остановки, уже хватаюсь за ручку двери.

— Мне лучше выйти здесь, — бросаю я, кажется, не очень вежливо.

Возница по сигналу Илиаса замедляет лошадей, но я четко ощущаю его разочарование. Он не спорит, но перед тем как отпустить, берет с меня обещание:

— Ты же не забудешь про кофе?

— Конечно нет, — отвечаю я слишком быстро, уже выскакивая из кареты.

Мысленно откладываю это «нет» куда подальше. Не сейчас. Не сегодня.

Сейчас домой, к маме.

Я почти бегу, едва сдерживаясь, чтобы не броситься вприпрыжку, как маленькая девочка. У меня на счету есть куча денег, и от одной мысли, как обрадуется мама, когда я расскажу ей о стипендии, сердце бьется чаще.

Распахиваю дверь и скидываю с плеча сумку.

Мама сидит на стульчике у окна, всматриваясь в темноту. На столе — тускло мерцающий фонарь и раскрытая книга, которую мама перечитывает, наверное, уже в сотый раз. Надо купить ей новую. Завтра, вместе с лекарством. Просто, чтобы порадовать.

— Привет! Тебе лучше? — спрашиваю я, целуя маму в щеку.

Она поворачивается, и на ее губах появляется тусклая, но улыбка. Я уже готова кинуться рассказывать о прошедшей неделе, но потом замечаю, что мама хмурится, а взгляд скользит мимо меня, будто она мысленно где-то далеко.

— Мам, все в порядке?

Что-то не так, но она не рассказывает. Придирчиво рассматриваю ее, даже словно вскользь проверяю лоб. Но все хорошо — температуры нет, даже кожа кажется не такой сухой и изможденной.

— Да, — отстраненно отвечает она. — А у тебя? Ты какая-то… взбаламученная. Что-то произошло?