Книга Право на счастье, страница 35 – Теона Рэй

Роберт встретил меня с грустным лицом. Наверное, грустным, по нему вообще-то ничего не было понятно.

— Мазать нужно каждый укус, – объясняла я, тыча в него банкой. Мужчина почти не видел, дважды промахивался, когда хотел забрать у меня емкость, пришлось вложить банку ему прямо в руки.

— Я не смогу… сам, – пробормотал он, неловко улыбнувшись.

— Гаскон поможет.

— А может быть, вы? Я заплачу. Гаскон еще не вернулся, и не знаю, как надолго он еще задержится.

Я уже собиралась отказаться, но, когда вспомнила о завтрашнем собрании и возможном изгнании, согласилась. Если нам с Вероникой придется уехать, то деньги понадобятся.

Сообщила детям, что немного задержусь. Следующие полчаса помогала лечиться Роберту, стараясь не пялиться на его идеальный пресс. От волнения тряслись руки и путались мысли, словно в бреду я закончила обмазывать пострадавшего и поспешила покинуть дом. Мужчина заплатил мне серебряной монетой, это немного, но все же лучше тех пяти медяков, что у нас остались.

* * *

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Переживала, пару раз плакала. Прощалась с домом, молилась, но боги меня, вероятно, не услышали. Потому что уже утром, когда половина деревни собралась в центре, Шерп выдвинул обвинение в предательстве, и его поддержало большинство.

Вероника крепко держала меня за руку, хлопала мокрыми от слез ресницами и шепотом спрашивала:

— Что значит «виновна», мам?

Я осмотрела толпу. Многих я не помнила, кого-то и вовсе не знала. Отовсюду слышались недовольные шепотки, на нас поглядывали знакомые, те, кто знал меня еще ребенком. На их лицах ясно читалось полное безразличие к моей судьбе.

Михей не пришел. Клара единственная пыталась убедить Шерпа в необходимости целительницы в Отшельниках, но тех, кто ее поддержал, тоже чуть не предложили изгнать. Барда, который, наверное, мог бы за меня вступиться, со вчера никто не видел, как и Гаскона, а выяснилось это только на собрании.

— Алена пришла в Отшельники ребенком, – снова заговорил Шерп. – Выросла с нашей помощью, а потом уехала. Бросила, даже не попрощавшись. Вот она, благодарность! Можно ли считать ее предательницей? Можно. Нужна ли нам побегушка? Не нужна.

Старик вышел в центр круга, оперся на клюку и, вцепившись в меня взглядом, под одобрительный гул толпы объявил:

— К вечеру вы с дочерью должны покинуть деревню.

Я была готова к такому повороту событий, все же меня не раз предупреждали. Но тем не менее ноги стали ватными и глаза увлажнились. Я не могу уехать, не могу!

— Прошу прощения! – Расталкивая людей, в центр круга ворвался Роберт. Опухоль с его лица спала, остались только красные пятна, как я и предполагала. – Понимаю, вы тут очень заняты безумно важным делом – прогоняете ни в чем не повинного человека, но не кажется ли вам, что без лекаря деревне не выжить?

Шерп обернулся к нему с таким взглядом, что вздрогнули все, кто стоял рядом с Робертом. Староста не любил, когда ему перечат.

— Выживали же как-то, – проскрипел старик. – Полгода жили – и ничего.

— Посмотрите на меня. – Роберт раскинул руки, покрутился. Я поймала несколько восхищенных женских взглядов, обращенных к нему, и хмыкнула. – Вчера меня искусали пчелы, лицо заплыло, и я почти ничего не видел, тело горело словно в огне. Алена бескорыстно предложила свою помощь, и вот – я больше не похож на раздувшуюся жабу.