Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 108 – Адель Хайд

А я подумала, что император-то был, а вот Агриппины бы, наверное, не было, если бы не наша ткань. И только я об этом подумала, и глаза мои увлажнились.

— А ты чего плачешь? — спросила Агриппина.

Я не могла говорить об этом без слёз, поэтому всхлипывая сказала:

— Как страшно-то, Агриппа, ведь тебя убить могли.

— Ну не убили же! Ткань наша прошла испытание! Это ты хорошо придумала, рулончик подарить.

И на какое-то время все замолчали, потому что расстегаями пахло ароматно и сил больше не было сдерживаться. Пироги нашей кухарке особенно удавались, вот просто во рту таяли.

Не обошлось и без вишнёвой настоечки, после которой тётушка, у которой явно было «водяное недержание» всё Агриппине и выложила: и про Северского, и про моё спасение, и про то, что он предложение сделал, а я ему отказала.

— Вот! — сказала Агриппина. — Вот я же тебе об этом и говорила, Юленька! Только ты не плачь. Избавилась от семейки предателей, и слава Богу! А то ишь, значит, как император его турнул, он сразу к нам с тобой примазываться.

Орден на её груди сверкнул лучами, разлетевшимися по всей комнате.

— Зато, Юленька, у нас теперь заказов на эту ткань на десять лет вперёд!

И вдруг Агриппина замолчала, словно что-то вспомнила, и, прищурившись спросила:

— А что у тебя с Севой Голицыным?

— Ему я откажу, если, конечно, объявится, не люб он мне, — я помолчала и, вспомнив, как он каждый раз падал, добавила, — да и слабоват оказался.

— Слабоват, это да, — подтвердила Агриппина. — Говорят, когда ему отец сказал: «Езжай, говорит, ищи Юлию Павловну, пропажу-то твою обнаружили только на следующий день!» А он, говорят, забился в комнату и заявил: «Что хотите со мной делайте, но я к ней больше не подойду. Буду заниматься огурцами.»

А я подумала, что это даже хорошо: «Пусть лучше огурцами занимается.»

— А что ещё говорят? Кто-то обморок мой заметил? — осторожно спросила я.

— Нет, — уверенно сказала Агриппина. — Все думают, что это я всё устроила, никто ничего не заметил.

«Вот и хорошо, — подумала я, — а то бы связали все эти падения штабелями передо мной не с моей неземной красотой, а со странной магической силой, в которой я и сама ещё не разобралась».

И мы с Агриппиной окунулись в дела. Вернее, это я окунулась, потому что у Агриппины после того, как её объявили всенародной героиней, вдруг появилась куча обязательств: приёмы, визиты и даже лекции. Да-да, Агриппину пригласили на лекцию в университет — чтобы она рассказала про свой геройский поступок.

— Ты не представляешь, Юленька, — сказала Агриппина, размахивая пачкой приглашений, — сколько мне теперь по приёмам ходить! Мне теперь все свои платья из шкафов вытащить придётся!

И я всё-таки настояла, чтобы Агриппина свой гардероб сменила. В розовом цвете необязательно носить пышные платья, можно пробовать другие модели.

А Велимир… Он так и не появился.

И с Агриппиной мы обсудили, что не очень-то нам замуж и хотелось.

Агриппина так и сказала:

— Не хочу я больше замуж, ни за Северского, ни за кого другого. А то ведь как у драконов, если выйду, то посадят меня под замок пока не рожу, а я личность известная. И пойдут в семье ссоры. Нет, рано мне ещё.

И такие разговоры обычно у нас проходили за завтраком, и Агриппина, намазывая клубничным джемом круассан улыбалась.