Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 42 – Адель Хайд

— Ох, Юлия Павловна, «на войне как на войне», — сказал Иван Андреевич. — на вас возвели навет, что вы деньги получили от шляхетского посла, вроде как за шпионство, и на те средства фабрику свою выкупили. И теперь вот сукно для армии нельзя у вас заказывать, мало ли, что исконный враг задумает.

Я выдохнула и поняла, что Прокупаев не успокоился.

— Ну что, Иван Андреевич, поехали — будем разбираться, — сказала я, пока не представляя, как я буду это разруливать.

Хорошо, что Семён набрал уже из своих, таких же отставников, как и он, малый отряд охраны. Людей он отбирал тщательно, отчего процесс был долгим. И пока он качественно мог обеспечивать только мою личную охрану.

Вероятно, поэтому «захватчикам» на фабрику удалось пройти быстро и без шума, ведь на проходной фабрики стояло только двое пожилых охранников. Но может оно и к лучшему, а то бы мне к «шпионажу» ещё привязали бы сопротивление властям.

На входе на фабрику стояло несколько крепких мужчин в тёмно-серой форме с непонятными знаками различия. Но это для меня они были непонятные, а Иван Андреевич сказал, что это внутренняя безопасность, которая как раз таки и входит в ведомство небезызвестного мне князя Северского.

У меня даже мысль мелькнула: уж не мстит ли мне князюшка? Но как-то это было мелко и не вязалось с его фигурой. Я подумала, что скорее всего, он может даже и не знать.

Вход нам перегородили.

— Пропустите сейчас же! — сказала я, с уверенностью человека, имеющего на это право.

— Идите, барышня, мимо, — заявили мне самым нахальным образом, — не вашего тут ума дела.

— Имя, звание? — спросила я строго, чувствуя за спиной напряжение, идущее от Семёна, но внутренняя разведка была вся в своего начальника, то есть отличалась непомерным самомнением и наглостью, поэтому на них моя строгость вообще никакого воздействия не оказала, и мне ничего не ответили.

Но я всё равно добавила:

— И попрошу ко мне обращаться по всей форме, уважительно, Юлия Павловна Завадская, владелица этой фабрики.

И вот здесь произошло самое неприятное. На лицах охранников вдруг появилась неожиданная радость, и подхватили они меня под белы рученьки — даже Иван Андреевич крякнуть не успел. А вот Семён сориентировался, но был остановлен направленными ему в грудь пистолетами.

— Стоять! — крикнула я, ещё не хватало, чтобы моих людей перестреляли! — Семён, оставайтесь здесь. Господа, отпустите меня сейчас же, — резким движением вырвалась, не так уже крепко они в меня и вцепились, — я сама пройду.

Я зашла на свою фабрику, обратила внимание на виноватые лица охранников, которые тоже сидели под присмотром людей в серой форме, Ивана Андреевича и Семёна со мной не пустили, но делать было нечего, надо было решать, и, осмотревшись я безошибочно прошла в кабинет управляющего, а один из военных последовал за мной.

В кабинете какие-то люди перерывали бумаги, неаккуратно сбрасывая их на стол. Управляющий со скорбным видом сидел в углу, уронив голову на руки, видимо не в силах смотреть на творящийся произвол.

— Кто здесь главный? — спросила я.

На моё обращение обернулся лысоватый полный человек с бегающими глазками и лицом канцелярской крысы.

— Вы кто? — спросил он самым неуважительным образом.

Из-за моего плеча вылез его подчинённый и радостно доложил: