Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 58 – Адель Хайд

— Безусловно, — ответил князь.

Ну тут вмешался Эразм Клементьевич:

— Юлия Павловна, это очень опасно! Это страшные люди, и я лично очень не рекомендую вам никуда ввязываться!

И он бросил просто-таки уничижительный взгляд в сторону князя Северского:

— Действия шляхтинской разведки могут быть непредсказуемы!

— Согласен с вами, — сказал Северский. — поэтому ничего и не предлагаю, мы постараемся решить дело своими силами.

А я вдруг поняла, что пока они будут решать дело своими силами, — Ивана Андреевича моего прибьют где-нибудь по-тихому. И как бы ни было мне страшно, я сказала:

— Давайте так. Я сегодня отпишу Луке Мироновичу Завадскому, приглашу его сюда. Скажу, что согласна подписать бумаги, и если это ускорит процесс — то тут вы его тёпленьким и возьмёте.

— Ну, если это будет здесь, у вас в доме, то можно поставить следящие артефакты, окружим улицу нашими людьми, чтобы вовремя всё сделать. Тогда риск можно свести к минимуму, — согласился князь.

Я посмотрела на Эразма Клементьевича. На его лице всё ещё отражалось недовольство.

— Я всё-таки, Юлия Павловна, против, — сказал он мне. — Ваша жизнь дороже.

— Я понимаю и благодарна вам за это, Эразм Клементьевич. Но если я могу что-то сделать, чтобы ускорить вызволение Ивана Андреевича, — я кинула взгляд на Северского, — и Отечеству помочь, и если от меня это усилий малых потребует, — почему бы и нет?

— Вот только у меня вопрос такой, — снова взглянула я на князя Северского, — а почему они ко мне-то прицепились?

— Потому что, Юлия Павловна, ваша фабрика получила огромный заказ — стратегический — на изготовление сукна для императорской армии. Представляете, что будет, если одну не ту ниточку туда вплести?

— Что будет? — спросила я, вдруг ощутив холод в груди.

— Одна ниточка может лишить боеспособности всех тех, на ком будет одежда из этого сукна пошита.

Ой… Я почувствовала, как сердце начинает выскакивать из груди от ужаса.

— А где гарантия, что они эту ниточку уже не вплели?

— Я вас успокою, — сказал князь. — Управляющий ваш — опытный человек. Ещё мужем вашим было отработано, как надобно работать со стратегическими заказами. Поэтому там маги специальные у вас на фабрике сидят, всё контролируют — и сырьё, и технологические процессы, и продукцию выпускаемую.

Сердце медленно начало успокаиваться. А я подумала, что надобно мне Никифору премию выписать. Золотом.

А вслух сказала:

— Благодарю вас, Велимир Владиславович. Успокоили.

Ну, собственно, на том и порешили. Я тут же, при князе, написала записку Луке Мироновичу. Князь что-то над этой запиской поколдовал, и мы её с Миколкой отправили: что завтра, мол, так и так, жду вас к себе для разговора.

Не прошло и получаса — Миколка вернулся и сообщил, что к обеду господин Лука Миронович Завадский со своим другом Казимиром Михалычем Ступкой будут.

Операция начиналась.

Тётушку пришлось в детали операции посвятить, потому как сильно она переживала. И, зная её артистические способности, можно было предполагать, что то, что она будет в курсе происходящего, пойдёт только на пользу.

К обеду оделась я скромно. Не хотела выбиваться из образа несчастной вдовы, которая попыталась сама всё решить, а потом оказалось, что поверенного-то нет — и она сдалась.

Я подумала, что в такой образ проще будет поверить.