Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 1 – Ангелина Сантос

Капитан Оскар Берг умер у меня на руках, успев назвать одно слово:

— Лорен.

К утру я знал о покойном аптекаре Эмиле Лорене больше, чем хотел. Где учился, кому задолжал, когда похоронили и почему его вдове разрешили держать лавку без полного цехового свидетельства. В кармане моего мундира лежала чёрная склянка с его клеймом. На манжете ещё оставалось тёмное пятно от лекарства, которым пытались спасти Берга.

Лекарство не помогло.

Аптека «Белая ветвь» открывалась в семь. В половине восьмого я толкнул дверь, и над головой звякнул колокольчик.

В торговом зале пахло сушёной мятой, воском и чем-то горьким, от чего свело корень языка. По стенам тянулись шкафы с одинаковыми светлыми ящиками. На каждом — аккуратная чёрная надпись. Никаких пыльных пучков под потолком, мутных банок и засахаренных настоек, которыми торговали в прифронтовых городах. Рабочий стол за прилавком был чище стола полкового хирурга перед операцией.

Женщина у весов подняла голову.

Она не походила на вдову, которую я ожидал увидеть. Ни траурной вуали, ни покрасневших глаз. Тёмно-русые волосы убраны под серую косынку, рукава закатаны до локтей. На правой ладони блестел старый ожог. Левой она придерживала бумажный желобок, по которому в чашу весов сыпался белый порошок.

За моей спиной вошли майор Несс и двое военных дознавателей. Колокольчик звякнул ещё трижды. Женщина перевела взгляд с их шинелей на мои генеральские петлицы.

— Мы ещё закрыты, — сказала она. — Но раз вы уже внутри, постарайтесь не дышать на весы.

Ивар Несс кашлянул. За двенадцать лет службы он научился заменять кашлем неуместные слова.

— Госпожа Мара Лорен? — спросил я.

Она свернула желобок, пересыпала остаток порошка в банку и только потом ответила:

— Да.

Ни поклона, ни вопроса, чем обязана. Спокойствие могло означать невиновность, хорошую подготовку или полное непонимание того, зачем к ней пришли военные.

Я вынул склянку, держа её за горлышко в перчатке, и поставил на прилавок.

— Это принадлежало вашему мужу?

Её взгляд остановился на потёртом клейме: ветка с двумя листьями и буквы «Э. Л.» под ней. Пальцы не дрогнули. Она не потянулась к находке, хотя большинство людей в такой момент обязательно пытались взять улику в руки.

— Где вы её нашли?

— Сначала ответьте.

— Клеймо принадлежало моему мужу. Склянка — нет.

— Быстро.

— Для этого достаточно глаз.

Она взяла с полки щипцы, но не коснулась стекла.

— Эмиль заказывал тару у мастерской Бреннера. Зелёное стекло для настоек, коричневое для составов, которые портятся на свету. Чёрное мы не покупали. В нём не видно осадка, а значит, оно непригодно для лекарств.

— Однако клеймо настоящее.

— Похоже на настоящее.

— Вы различаете подделку на расстоянии?

— Нет. Поэтому и не объявляю её подделкой.

Она говорила без вызова. Точным голосом человека, который привык отделять установленное от предполагаемого. Я встречал таких среди сапёров: если заряд мог сработать, они не называли его безопасным только потому, что провод казался оборванным.

Мне не понравилось, что сравнение оказалось в её пользу.

— Капитан Северного корпуса умер прошлой ночью, — сказал я. — Склянку нашли в его комнате. Перед смертью он назвал фамилию Лорен.

На этот раз перемена была. Мара прижала губы, а её взгляд ушёл к двери в заднюю комнату. Не бегство. Проверка, кто мог услышать.