Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 65 – Ангелина Сантос

— Угроза реальна.

— Именно поэтому я иду к человеку, который соблюдает процедуру даже под угрозой.

Тиль собрал сумку. Они ушли через переднюю дверь. Военные на крыше следили за улицей, но не двигались.

Я остался во дворе у ключей.

В десять вечера гражданский пост сняли, как обещало ложное подтверждение. Аптека выглядела пустой. Военные ждали до полуночи, затем до двух.

Никто не пришёл.

Ни Дарен, ни Роут, ни наёмники. В соседних дворах не появилось незнакомых экипажей. Кристаллограф не получил новых запросов.

Поддельный план не готовил нападение. Он проверял, как я отреагирую.

Проверка была составлена точнее любого яда. Для неё не требовались редкие вещества: только моя привычка считать скорость важнее согласия и уверенность, что ответственность оправдает ложь.

Таль или Дарен знали достаточно обо мне: генерал увидит угрозу, скроет часть плана от гражданских и снова переступит границу. Если бы Мара пожаловалась публично, защита получила бы готовое доказательство, что я давлю на главного эксперта. Даже без жалобы расследование лишилось её участия.

К трём часам я снял военные посты.

На бочке всё ещё лежали ключи от «Белой ветви». Мара не вернулась за ними.

Утром предстояло решить, как защитить её без приказа. Впервые я не знал ни одного быстрого способа.

ГЛАВА 14. Генерал без приказа

В семь утра я подписал распоряжение о собственном отстранении.

Документ занимал одну страницу. Руководство операцией переходило магистрату Лее Дорн, военная группа подчинялась её письменным требованиям, я оставался свидетелем и председателем комиссии по снабжению без права проводить обыски, задержания и охранные мероприятия.

Ивар прочитал дважды.

— Военная палата потребует объяснений.

— Получит.

— Могут снять с комиссии.

— Могут.

— Таль именно этого добивается.

Я приложил печать.

— Он добивается, чтобы любое наше доказательство выглядело добытым под давлением. Вчера я помог.

— Передача командования не вернёт Мару.

— Не для этого подписываю.

Ивар положил лист в папку. За окном светало. Мы находились в кабинете Военного управления; я не спал больше суток. Металлический привкус держался постоянно, пальцы мёрзли даже в перчатках. Орса велела оставаться дома, но официальную передачу нельзя было отправить посыльным. Подпись при свидетеле имела другое значение.

— Что с лишайником? — спросил я.

— Судья одобрил изъятие лечебной доли до рассмотрения жалобы. Приставы вошли в дом Таля в шесть утра. Он выдал запечатанный ящик, но требует независимой проверки веса и чистоты.

— Разумно.

— Он рассчитывает задержать проверку.

— Тогда пусть Лея назначит двух хранителей сегодня. Орса получит пробу и начнёт анализ без меня.

Ивар кивнул.

— А Мара?

— Решит сама, будет ли участвовать.

Слова дались легче, чем решение не влиять на ответ.

Я снял с пояса связку ключей «Белой ветви». После ночи металл успел нагреться у тела. Положил в отдельный конверт, записал время и место, поставил печать. Рядом — медицинские записи и копия формулы, которые Орса имела право получить независимо от Мары.

— Едем к Лее, — сказал я.

* * *

Лея приняла нас в комнате для допросов, а не в кабинете.

Каменный стол, четыре стула, одна лампа. На стене — часы и лист с правами задержанного. Мара здесь не находилась. Тиль ночевал у булочника, она — в гостевой комнате при магистратуре под гражданской охраной.