Книга Одержимые, страница 16 – Витольд Гомбрович

Он не воспринял предложение Сколинского всерьез. Нет, не стоит ему ввязываться в подобную авантюру – если его поймают, он навсегда себя скомпрометирует, и прощай тогда карьера теннисиста.

Поэтому если он и не отказал сразу, то лишь оттого, что испытывал к профессору симпатию; вдобавок все эти россказни раззадорили его дерзкое воображение. Черт возьми! Кабы не теннис…

«Надо сегодня же вечером поговорить с этой Майей, – решил он. – Узнать, что она думает о моей игре».

— Обсудим это позже, – сказал Вальчак профессору, когда они заканчивали оставленный для них в столовой ужин.

Часть гостей играла в бридж в маленькой гостиной. Оттуда доносился голос худой чиновницы, которая перемежала торговлю кислыми замечаниями о неуместности подобных развлечений, когда, возможно, в эту самую минуту кто-то безнадежно больной мучается в агонии… и так далее.

— Тогда зачем вы играете? – поинтересовался наконец выведенный из себя советник Шимчик.

— Ну уж извините! Что ж, я одна должна лишиться всех удовольствий? – возразила та и сварливо объявила малый шлем.

Майя стояла у окна с женихом, который что-то шепотом ей втолковывал, – похоже, они ссорились.

При виде нее нетерпение Вальчака возросло, он хотел поговорить с девушкой сейчас же, немедленно… Хотя, возможно, лучше было бы обождать до завтра – вдруг у нее еще не прошло то настроение, которое она демонстрировала ему утром?

Лицо Майи не сулило ничего хорошего, на нем читались высокомерие и презрение.

Но он должен с ней поговорить! Должен непременно и тотчас же узнать, каковы его шансы, как ему действовать!

Внезапно панна Охоловская оборвала Холявицкого на полуслове, отошла от него и, попрощавшись с гостями, покинула гостиную. Стремительно.

Вальчак догнал ее наверху, в маленькой прихожей, когда она открывала дверь в свою комнату.

— Минутку! – воскликнул он.

— Что такое? – спросила она негромко. – Чем я могу быть вам полезна?

Тон был злой, неприятный. Вальчак моментально растерял всю свою уверенность.

— Послушайте, – запинаясь, проговорил он, – я бы хотел кое о чем попросить… Мне нужно сказать вам… У меня есть просьба…

— Это срочно? – спросила девушка, взглянув на часики. – Хотя ладно, говорите, – нетерпеливо добавила она. – Уже поздно.

— Я бы хотел поехать в Варшаву и показать свою игру! Вдруг кто-то заинтересуется. Вы там в правлении клуба всех знаете, может, дадите мне рекомендательное письмо или что-то в этом роде… Хозяйка говорила, что у меня талант.

Он чувствовал, что его слова звучат ужасно глупо.

Панна Майя, не отпуская ручку двери, внимательно смотрела на него.

— И что ж, если у вас талант?

— Как – что?.. – Он запнулся. – Тогда все было бы совсем по-другому.

— Разумеется, – сказала она. – Совсем по-другому.

— Разумеется…

— Сейчас вы жалкий тренер, а могли бы стать знаменитым игроком! Перед вами открылись бы все дороги. Мир… Слава… Деньги… Женщины… Путешествия… Удовольствия…

Она сказала это так жадно, так понимающе и так по-свойски, что Вальчак вдруг ощутил с ней какую-то связь. Они посмотрели друг другу в глаза.

Майя рассмеялась тихим и нервным смехом. Он тоже рассмеялся, смущенный и возбужденный одновременно.

Как же она понимает его желания!

И вдруг девушка побледнела, лицо ее стало злым.

— Почему вы смеетесь?!