Онлайн книга «Одержимые»
|
Но она знала, что ничего не скажет. Нет! Майя не могла взять в толк, как могла вчера настолько забыться. При воспоминании об этих мгновениях девушку охватывала такая злость на себя, что она начинала до крови кусать губы и сжимать кулаки… И где?! В шкафу! В шкафу с этим Лещуком! Нет, это был верх нелепости! Да к тому же все длилось так долго… не меньше десяти минут! До самого ухода Холявицкого… Целых десять минут! Это даже хуже, чем если бы она с ним целовалась… Потому что поцелуй – это был бы каприз, обыкновенная скандальная выходка… а они стояли, держась за руки, в упоении, в забытьи… Это было всерьез… совсем как любовь… Любовь с Лещуком! И в довершение всего он слышал сцену, которую устроил ей жених! Узнал об их сходстве, если уже раньше и сам этого не заметил. Значит, он должен остаться еще на несколько дней! Остаться, чтобы она смогла отплатить ему за все, что натворила! Показать ему, всем и самой себе, что он для нее пустое место! — Он за это ответит! Майя умылась холодной водой и спустилась вниз, уже равнодушная и ожесточенная. Когда она остановилась у окна в столовой, кто-то осторожно тронул ее за плечо. Девушка обернулась и встретила встревоженный, смущенный взгляд матери. — Майя, – сказала пани Охоловская, опуская глаза, – мне кажется, от этого тренера мало пользы, а я бы в его комнате Марысю поселила. Она возразила: — Я бы предпочла, чтобы он остался еще на пару дней. Пани Охоловская вздохнула. Этот постоянный, беспрерывный страх за дочь, такую красивую и такую непростую… Порой ей даже хотелось, чтобы та вышла замуж за Холявицкого, до такой степени пугали ее самостоятельность, скрытность и упрямство девушки. Но мать не осмелилась расспрашивать и вернулась к хозяйственным делам, которые занимали почти все ее время. Издалека она видела, как Майя медленно и внимательно читает какой-то документ. Ах, и откуда только взялась эта пропасть между ними: ни поговорить, ни помочь, ни посоветовать… А Майя в третий раз перечитывала письмо Холявицкого. Идти или не идти? Прежде она бы лишь пожала плечами… Но на сей раз что-то заставляло ее считаться с просьбой жениха. Она хотела поладить с ним, восстановить отношения, обрести в нем опору. Холявицкий все же такой утонченный, это человек из ее мира – Майя остро ощутила потребность примириться с этим благопристойно выглядящим мужчиной своего круга. К тому же ее распирало желание действовать. Ей требовалось что-то делать, такова уж была ее натура. Разволновавшись или испугавшись, девушка непременно должна была претворить энергию в конкретные действия. Поэтому она решила пойти; после ужина, когда уже стемнело, выскользнула из дома, накинув габардиновый плащ и положив в карман электрический фонарик. Собак ей нечего было бояться, они ее знали, так что она могла вернуться даже глубокой ночью, не привлекая внимания: служанка Марыся, с которой Майя приятельствовала, обещала впустить ее через окно, когда та постучит. Майя углубилась в лес; вокруг стояли ночные, совершенно черные сосны. Насвистывая, девушка быстро и взволнованно шагала вперед, окруженная тайнами темного леса. Она вдруг пришла в прекрасное расположение духа. Ночь и лес возбуждали ее, радовали и одновременно успокаивали, притупляя муки уязвленного самолюбия. |