Книга Наследник магната. Вернуть любой ценой, страница 36 – Марго Лаванда

Моя маленькая храбрая девочка.

Моя.

Я бы отдал все, чтобы снять с нее хоть часть этого ужаса.

Если бы можно было — отдал бы все, даже жизнь.

Только чтобы она не мучилась.

— Мы почти приехали! Еще минута! — кричит водитель.

Сглатываю, пытаюсь собраться.

Но руки дрожат.

Касаюсь ее живота, и он кажется мне таким твердым. Я не знаю, должно ли так быть. Не понимаю, нормально ли это, а может, все выходит из-под контроля.

— Кристина, — говорю низким голосом, почти приказывая. — Смотри на меня. Вот так, молодец.

Она пытается кивнуть, слезы катятся по щекам.

— Все хорошо. Ты справишься.

Она хватается за мою руку, будто ищет спасение.

И вдруг выдыхает почти беззвучно:

— Я… люблю тебя…

Эти слова наказывают сильнее любого удара. Пробивают насквозь. И в то же время, воскрешают.

Прижимаю ее к себе, не в силах ответить, горло сдавило. Провожу ладонью по лицу, большим пальцем убираю слезы с ресниц, Кристина открывает глаза.

Смотрит на меня расфокусировано, словно не узнает.

— Ты просто умница, — говорю негромко, стараясь, чтобы в тоне звучала уверенность, не паника. Слезы снова текут по ее щекам, и от одного этого вида меня будто выворачивает наизнанку.

Она дышит рывками, пытается что-то сказать, но не может. Я удерживаю ее лицо в ладонях, заставляю смотреть на меня.

— Ты справишься. Маленькая моя…

На мгновение в ее взгляде проблескивает осознание — как будто возвращается к реальности. Но ее тело снова сводит спазмом, и Крис кричит — этот звук режет сердце по живому.

Мы долетаем очень быстро, Галия все отлично организовала.

Машина резко тормозит. Я обхватываю Кристину крепче:

— Держись, девочка, только держись, — шепчу ей в волосы, сам не замечая, как голос срывается.

Автомобиль паркуется у больницы. Нас уже ждут. Врачи подбегают, принимают ее на носилки, а я — как пришпиленный, не могу отойти ни на шаг. Дальше все будто в тумане.

Кристину везут в родильное отделение. Хочу идти с ней, но мне преграждают путь:

— Ожидайте здесь.

— Когда была запланирована дата родов? Что с беременностью? Были осложнения? — как сквозь толщу воды доносятся слова врача.

Подруга отвечает, тоже чувствуется по ее голосу, что она на грани истерики.

Двери родильного отделения захлопываются, и я остаюсь один в коридоре, как после взрыва. В груди — глухая пустота. Вскакиваю, иду следом. Я должен быть рядом с ней!

— Вас же попросили! — злится женщина в белом халате.

— Амир! — слышу слабый голос Кристины и остальное становится неважно.

Она цепляется за мою руку, глаза в ужасе, голос тоненький, почти детский:

— Мне страшно…

Сглатываю ком, иду рядом с каталкой.

Ей надевают кислородную маску, и через прозрачный пластик я вижу ее глаза — мутные, измученные, но все равно ищущие меня.

А я сам не понимаю, что со мной творится. Беспомощность, страх, вина — все разом.

Кто-то из медиков говорит что-то сбоку, но я не слышу.

Смотрю на Крис, она отодвигает маску, уже хочу возразить, но тихо, едва разжимая губы, выдыхает:

— Это… твой ребенок…

Эти слова врезаются в меня сильнее любого удара. Мир замирает. Я не знаю, как ответить. Горло сдавливает, голос пропадает.

Я просто смотрю на нее, не в силах произнести ни слова.

Хочу что-то сказать — хоть что-то, но горло сжимает так, что не выходит ни звука.

— Что?! — выдыхаю наконец, но Крис уже задыхается от боли, выгибается, и врачи отталкивают меня в сторону.