Книга Наследник магната. Вернуть любой ценой, страница 37 – Марго Лаванда

— Отойдите, вы мешаете! — женщина в белом перекрывает мне путь. — Вы должны отпустить руку роженицы!

Не двигаюсь. Просто не в состоянии, окаменел полностью.

— Я не могу, — отвечаю хрипло, сам не узнавая свой голос. — Не могу отпустить.

— Мы сделаем все возможное, не мешайте нам, все серьезно, — коротко бросает врач и поворачивается к каталке.

— Амир, пожалуйста, не мешай им, — подруга Кристины тянет меня в другую сторону. — Сейчас нам остается только ждать!

Смотрю, как Крис увозят по длинному коридору, и внутри все воет.

Буквально физически больно смотреть, как она исчезает за дверью.

— Я хочу быть с ней, — произношу резко. — Не могу оставить ее одну. Хочу присутствовать.

Слова даются с трудом. Они рвутся изнутри, как признание в чем-то запретном.

Но это правда.

Я не могу оставить женщину, которая… была и есть часть меня.

Не могу снова потерять ее — не сейчас, не вот так.

Женщина в белом халате кладет ладонь мне на грудь.

— При всем уважении… туда может пройти только муж. Если оформлены документы.

Я смотрю на нее, не понимая смысла этих слов.

Какой еще «муж»?

Сердце бьется в висках.

Стою в этом коридоре, оглушенный, будто после взрыва, и понимаю одно — жизнь, вся до и после, уже не будет прежней.

— Это мой ребенок, — выдыхаю глухо, почти рычу. — Остальное вас не касается. Я войду туда. В любом случае.

— Вы хотите навредить роженице? Понимаете, что задерживаете меня? Я должна быть с ней сейчас.

— Так идите!

Разворачивается и уходит быстро, двери захлопываются.

Слышу только собственное дыхание и стук сердца — тяжелый, невыносимый.

Руки дрожат, на запястьях свежие царапины, оставленные ногтями Кристины. Она сделала это от боли.

Закрываю глаза — перед внутренним взором сразу вспыхивает ее лицо. Заплаканное. Измученное. Слезы на щеках. Взгляд — испуганный, до дрожи пронзительный.

И я понимаю, что ничего уже не могу с собой сделать.

Сажусь на стул у двери и зажимаю лицо ладонями.

Я, Амир Юсупов, никогда не позволял себе слабости, сейчас готов выть от ужаса.

Я не молился с детства.

Но сейчас, впервые за долгие годы, шепчу одними губами, обращаясь к Богу, к судьбе, к воздуху:

«Пусть она живет. Пусть ребенок живет. Все остальное — забери, только их оставь…»

Я не знаю сколько проходит времени. Такое ощущение, что я впал в транс, из которого меня вырывает незнакомый голос:

— У вас мальчик. Все в порядке, можете зайти на пять минут, — эти слова оглушают.

— Но как?! Так быстро?

— Стремительные роды. Еле успели. Но сейчас все в порядке. Вы можете зайти на пять минут.

Продолжаю пялиться непонимающе. Смысл слов доходит с трудом.

— Я вас провожу, — ко мне подходит медсестра, пожилая, с добрыми глазами. — Может вам успокоительного, папочка?

— Все в порядке, спасибо.

— Ну тогда пройдите за мной, пожалуйста. Вам нужно переодеться.

Она заводит меня в небольшую комнату показывает на аккуратно сложенный голубой одноразовый комбинезон и бахилы.

Я стою, смотрю на это все, как идиот.

— Ну вот, — бормочу себе под нос, — окончательно слетел с катушек, Юсупов.

Сердце бьется неравномерно, будто спотыкается.

Когда вхожу в палату и вижу Кристину… внутри все обрывается.

Она лежит на кровати, волосы прилипли ко лбу. Такая маленькая, измученная. На ее груди крохотный красный комочек, завернутый в голубую пеленку.