Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 41 – Лера Корсика

Она отпила кофе, не сводя с меня глаз. — Второе. Социальные сети. Ваш личный аккаунт. Там не будет ни намека на семейную драму. Только приют: истории спасения, благодарности волонтерам, отчеты о тратах. Прозрачность и человечность. Доброта. Нужно будет заказать милую фотосессию с мохнатыми, это всегда мило и собирает большие охваты. На ее фоне любая агрессия в ваш адрес будет выглядеть дико и неуместно. Мы запустим хештег, что-то вроде #ДобрыйДомПоможемВместе. Привлечем локальных блогеров-зоозащитников.

— А он? — не удержалась я. — О нем будет говорить его отсутствие, — холодно улыбнулась Света. — Когда вы везде, а его нет — это уже вопрос. А если он полезет в публичную полемику или попытается давить через СМИ — у нас будет готов ответ. Например, подчеркнутая благодарность «всем, кто поддерживает фонд, несмотря ни на что». Без упоминания имени. Все поймут.

Она говорила быстро, четко, раскладывая мою жизнь по полочкам нового, безупречного имиджа.

Это было пугающе и завораживающе одновременно. Я перестала быть просто Катей. Я стала проектом. И в этом была какая-то сила.

— Третье. Нужен информационный повод, не связанный с конфликтом. Например, открытие той самой новой клиники на участке, который вы отстояли. Пригласим прессу, городские власти. Сделаем вас лицом маленькой, но важной победы добра над бюрократией. Я знаю, что городская ветклиника после затопления переживает не лучшие времена, так почему бы не предложить им объединить усилия и не выстроить новое для них здание на вашей территории? Это откроет новые перспективы роста.

Я изумилась такому необычному, но в то же время логичному решению.

Мы обсуждали детали еще минут двадцать. Я уже начала втягиваться, задавать вопросы, чувствуя, как в голове складывается новая, стратегическая карта.

Это была не оборона. Это была подготовка запасного отхода. На совершенно другом поле.

Развод, понятное дело, что ничем приятным не закончится, но у меня появилась уверенность, что я не останусь бесправной домохозяйкой, я буду общественным деятелем с прозрачной историей и смогу требовать права на ребенка с чистой совестью.

Этот момент пугал меня больше всего.

Мы увлеченно общались, когда Света говорила про привлечение федеральных СМИ к проблеме безответственного содержания животных, мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. На экране вспыхнуло имя: «Маргарита Петровна».

Я немного заколебалась. Свекрови я могла бы перезвонить позже, но было странно, что она меня вот так дергала. Стало тревожно.

Света, увидев мое мгновенно изменившееся лицо, сделала паузу. — Вам нужно ответить?

Я кивнула, с плохим предчувствием поднося трубку к уху. — Алло?

В трубке послышались не крики, а какой-то странный, прерывистый, задыхающийся звук, будто человек не может набрать воздуха, чтобы выговорить слова.

— Ка-Катя… — наконец вырвалось наружу. Голос свекрови был неузнаваем — тонкий, надтреснутый, полный животного ужаса. — Со Степой… беда… Мы на прогулке… я отвернулась… его нет…

...Голос свекрови был неузнаваем — тонкий, надтреснутый, полный животного ужаса.

— Ка-Катя… Со Степой… беда… Мы на прогулке… я отвернулась… а его нет…

Мир остановился. Все планы, пиар-стратегии, образы — все это мгновенно превратилось в пыль. В ушах зазвенела абсолютная тишина, заглушающая даже звуки кофейни. Я вскочила, не глядя на Свету, вцепившись в телефон так, что костяшки пальцев побелели.