Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 44 – Лера Корсика

И в этот момент все мои сомнения, вся остаточная жалость, все мысли о «возможном примирении» умерли окончательно. Он перешел черту, которую нельзя было переходить.

Дорога от парка до дома свекрови прошла в оглушительной, напряженной тишине. Маргарита Петровна сначала просто сидела, закусив губу, глядя в окно, и я видела, как дрожат ее руки, сжатые на коленях. Потом молчание стало для нее невыносимым.

— Что он о себе возомнил? — вырвалось у нее наконец, голос все еще дрожал, но в нем уже звенела не паника, а холодная, яростная обида. — Как можно было так поступить? Поднять такую панику! Меня мог так и до инфаркта довести! Ребенка напугать! Ради какой-то своей дурацкой... «интриги»! У него мозги набекрень!

Она обрушила на отсутствующего сына весь шквал пережитого страха. Ее слова были резки и справедливы, и каждая из них вбивала новый гвоздь в крышку того образа «успешного сына», который она так долго лелеяла.

— И тебе... тебе что, ни слова не сказал? Не предупредил? — она повернулась ко мне, и в ее глазах читался уже не просто испуг, а горькое разочарование и стыд. За него.

— Ни слова, — подтвердила я, сжимая руль. Мои собственные руки тоже дрожали, но уже от иного — от концентрированной, кипящей ярости.

Мы подъехали к ее дому. Она вышла, но, захлопнув дверь, снова наклонилась к открытому окну. — Катя... Пойдем ко мне? Выпьем чаю. Тебе сейчас одной нельзя, ты вся на нервах.

Ее приглашение было искренним. Впервые за все годы она видела во мне не невестку, а такую же, как она, жертву безрассудства ее сына. Но я не могла. Каждая минута, потраченная не на действие, казалась предательством по отношению к Степе и к себе самой.

— Извините, Маргарита Петровна, я… я не могу, — сказала я, и голос мой прозвучал чуть хрипло, но твердо. — У меня срочные дела. Позвоните, когда... когда они вернутся. Чтобы я знала.

Она хотела что-то сказать еще, но лишь кивнула, без прежней властности, и медленно побрела к подъезду, словно постаревшая за один день.

Я тронулась с места, и как только ее фигура скрылась за дверью, меня начало трясти.

Мелкая, неконтролируемая дрожь, от которой стучали зубы и подкашивались колени. Я свернула в первый же переулок, заглушила двигатель и уткнулась лбом в руль. Перед глазами стояло испуганное лицо Степы и самодовольный, раздраженный тон Сергея.

«Интрига, блин!». «Приключение…».

Показала бы я ему… интригу… попади он под горячую руку…

Это была не оплошность. Это был акт тотального неуважения и психологического насилия. Он показал, что для его амбиций, его желания выглядеть «крутым» или просто досадить мне, не существует ни границ, ни морали. Ничто не свято. Ни спокойствие сына, ни здоровье матери, ни мое психическое состояние. Он не перед чем не остановится, будет идти напролом, именно к той цели, которую он воздвиг во имя себя «великого»!

Дрожь постепенно сменилась тем самым знакомым, леденящим холодом в груди. Страх выгорел. Осталась только абсолютная, кристальная ярость и решимость.

Мне был нужен адвокат. Агрессивный. Опытный. Не жалеющий никого, разносящий в дым любую защиту. И я такого знала.

Когда-то он помогал одной моей знакомой отсудить бизнес у недобросовестного партнера. И так меня восхитила его хватка, что телефончик его я записала. Кто же знал, что он мне пригодится…