Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 8 – Лера Корсика

Чтобы он мог посмотреть мне в глаза и сказать: «Катя, ты с ума сошла, я тебя люблю!»

Но как спросить?

«Дорогой, а ты сегодня не заходил в нашу квартиру? И ключи никому не давал?» Это прозвучало бы как бред. Как начало скандала, который я сейчас не могла себе позволить.

Его вина — зыбкой, построенной на домыслах.

Ну почему я не распахнула дверь в эту чертову ванну!?

— Что стоишь как истукан? Гости приехали. Надо встречать. — Сергей смотрел на меня. Его лучезарная улыбка, направленная Ей, с его лица исчезла, для меня лишь дежурная, натянутая, тусклая полуулыбка…

Чем я такое к себе заслужила?!

Но я не двинулась с места. Я просто смотрела. Это было какое-то отдельное извращение. Самобичевание! Я смотрела, выискивала доказательства и запоминала.

Каждый их взгляд, каждую улыбку, каждый неприлично долгий вздох. Это была не просто измена. Это было циничное, наглое триумфальное шествие по руинам моей жизни. И они даже не потрудились прибрать за собой или скрываться!

И только я дошла до точки кипения, как вдруг…

В этот момент до меня донёсся голос нашего старого друга Максима. Он положил руку мне на плечо, а я вздрогнула от неожиданности: — Кать. Ой, прости, напугал? А где твой знаменитый глинтвейн? Все только о нём и говорят!

Я выдохнула. Оторвала взгляд от ядовитой парочки и повернулась к гостю. На моём лице появилась та самая, отработанная за годы, дежурная улыбка.

— В буфете, Макс. Я тебе покажу, — сказала я удивительно спокойным голосом. И пошла к буфету, чувствуя, как каждое движение даётся через силу, будто я иду по дну океана, сдавленная толщей воды.

Но в глубине, под холодным пламенем ненависти, зрело нечто иное. Железное решение. Они думают, что выиграли этот раунд? Что я буду тихо страдать и прибирать за ними? Ошибаются!

Пусть наслаждаются шампанским, думая, что я наивная слепая дура. Но они даже не догадываются, что их праздник подходит к концу.

Мысль о том, что это уже было, ударила с новой силой.

Я стояла у буфета, наливая глинтвейн в бокалы, а в голове, как кадры из старого, забытого фильма, всплывали картины из нашего студенчества. Мы с Сергеем тогда были молоды, горячи и безумно ревнивы.

Мы ссорились из-за каждой ерунды, ревновали друг друга люто, могли наговорить друг другу жестоких слов и расходиться «навсегда» чуть ли не каждый вечер. Но на следующий день уже бурно мирились, так как жизни друг без друга не представляли.

И в одну из таких «разлук», помнится, между ними что-то было. Короткий миг, о котором мы потом не говорили, но который я чувствовала кожей. Кристина уже тогда капала слюной в сторону моего мужа и держала охотничью стойку.

Она и в двадцать лет была матерой хищницей. Только цели её были мельче. Она вцепилась в Юру, который был сыном заведующей кафедрой, мертвой хваткой. Все тогда шептались, что она «пригрелась», чтобы закрывать сессии без проблем. Она смотрела на мир, как на буфет, где нужно выбрать самое сытное и выгодное блюдо.

Сергей был для неё билетом в спокойную жизнь. Перспективным, амбициозным, с чистой «родословной»

И вот она снова здесь. Только теперь Сергей — не бедный студент, а главное блюдо на её столе. А я, та, что прошла с ним через нищету первых лет, через ночи у детской кроватки, через все его кризисы и взлёты, я — просто помеха. Старая, надоевшая машина, которую давно пора сменить, да жалко расставаться за бесценок...