Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 83 – Лера Корсика

Вадим взял одну из бумаг, пробежал глазами. — Это районная администрация? — Да.

Он отложил документ и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти насмешливое. — А почему вы сразу не сказали?

Я растерялась. — А что бы это изменило?

Он усмехнулся. — У меня есть знакомый в администрации. Хороший знакомый, еще по старой работе. Он теперь там замом сидит. Если я попрошу, он поможет.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. — Вы... вы можете? Это же неофициально...

— Конечно, неофициально, — перебил он. — Я не собираюсь там обострять ситуацию, орать и требовать. Просто позвоню нужному человеку и объясню ситуацию. Расскажу, что приют — социально значимый объект, что вы пытаетесь сделать доброе дело, а вам мешают. Иногда личный разговор решает больше, чем сто официальных запросов.

У меня защипало в глазах. Я опустила голову, чтобы он не видел слез. — Вадим Сергеевич, я не знаю, как вас благодарить. Вы столько для нас уже сделали...

— Катя, — он накрыл мою руку своей ладонью. Теплой, надежной. — Я же сказал: я рядом. И не нужно меня благодарить. Просто позвольте помочь.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня в упор, и в этом взгляде было что-то такое, от чего сердце замирало.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Помогите.

Он улыбнулся. Впервые за все время — по-настоящему, открыто улыбнулся. И от этой улыбки на душе стало светлее.

Я провожала его до двери. В прихожей было темно — свет мы не зажигали, чтобы не разбудить Степу, который уже сопел в своей комнате. Только тусклая полоска из кухни ложилась на пол, оставляя коридор в густых сумерках.

— Спасибо вам еще раз, — сказала я, остановившись у двери. — За все.

— Я же сказал, не надо благодарить, — ответил он тихо, и в голосе его звучала та самая теплая хрипотца, от которой у меня подкашивались колени.

Я потянулась к выключателю, чтобы зажечь свет, но не успела. Или он не дал? Я не поняла. Просто в следующую секунду я оказалась в кольце его рук.

Он прижал меня к себе — крепко, жадно, словно потеряв над собой контроль. Словно все это время, все эти дни, все эти взгляды и случайные касания были лишь прелюдией к этому моменту. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, и он поцеловал меня.

Жарко. Требовательно. Страстно.

Я забыла, где мы находимся. Забыла, что за стеной спит сын, что Ира на кухне, что дверь не заперта. Весь мир сузился до его губ — твердых, настойчивых, обжигающих. Он целовал так, будто ждал этого всю жизнь. Будто я была воздухом, а он задыхался все эти недели.

Я замерла на долю секунды — сердце пропустило удар, а потом понеслось вскачь.

И ответила. Сама не поняла, как это произошло. Мои руки сами обвили его шею, пальцы сжались на воротнике куртки. Я отвечала на его поцелуй с той же жадностью, с тем же отчаянием, с той же нежностью, которая копилась во мне черт знает сколько времени.

Он прижал меня еще крепче, почти до боли, и я чувствовала, как бьется его сердце — так же бешено, как мое. В темноте прихожей, в этой узкой полоске между кухней и дверью, мы забыли обо всем. Был только он. Только я. Только этот поцелуй.

Не знаю, сколько это длилось. Может, минуту. Может, вечность.

Он оторвался первым. Его дыхание было тяжелым, сбившимся. В темноте я почти не видела его лица, но чувствовала, что он смотрит на меня.