Книга Когда я уходил – ты плакала, страница 20 – Полина Рей

И она тянула руки к моему ребёнку…

Щелчок в голове, как мне казалось, должны были слышать все. Он стал сигналом к тому, что черта перейдена.

Словно поняв, что сейчас произойдёт, Вероника скривила личико и разрыдалась. Сумка выпала из моих рук, к счастью для Яны, иначе бы я попросту её убила. И когда я подлетела к ней с каким-то диким животным рыком, после чего вцепилась в пергидрольные волосы, Яна закричала не своим голосом, а Никуся стала биться в истерике.

У меня в руках оставались клочья волос, любовница Кирилла верещала так, будто её убивают. Я не знала, сколько это длилось, но внезапно меня легко, как пушинку, вскинуло наверх, и когда я поняла, что это муж оторвал меня от Яны, я переключилась на него.

Стала биться, продолжая рычать, чтобы высвободиться и снова наброситься на источник той боли, что был настолько рядом.

— Варя, хватит! Хватит! — кричал Бирюков, встряхивая меня, словно тряпичную куклу.

Ему тоже досталось от души, но он не ослабил хватку, потому что знал, чем закончится эта история, если обрету свободу.

Когда же я немного подуспокоилась, он ещё раз хорошенько меня тряханул и оставил в покое.

— Что ты творишь?! — набросился муж на меня, пока я обозревала «поле боя».

— Это ты меня спрашиваешь? — прохрипела в ответ.

Бросив без дальнейшего внимания Яну, которой мозгов хватило отступить подальше к выходу, я ринулась к дочери и, забрав её, прижала к себе. Только когда рядом со мной забилось родное сердечко, я стала успокаиваться.

И даже представлять не желала, что сцена, которую тут устроила любовница мужа, была не единственной.

— Варя, это же покупательница… Она смотрит дом, раз он вам больше с Кирюшей не нужен, — прошелестела мама. — Ты что?

Я смерила её взглядом и хмыкнула.

— Даже если у неё и хватит денег на покупку, то исключительно потому, что её очередной сутенёр в виде моего мужа сделает ей такой царский подарок, — отчеканила я.

Напоследок взглянув на эту переделанную с ног до головы сучку, в которой Кирилл увидел своё истинное счастье, я развернулась, чтобы унести всё ещё плачущего ребёнка наверх, в комнату.

— Да-да, мама. Это — та самая шлюха, к которой уходит мой муж. Я тебе о ней говорила. Позаботься о том, чтобы её здесь не было, когда спущусь…

Я стала подниматься по лестнице, чувствуя, что эти военные действия могут мне аукнуться. Да ещё как… Но решила до последнего держать марку. И голову — высоко поднятой.

— Варя… — окликнул меня Бирюков, когда я достигла середины ступеней. — Сейчас я отвезу Яну домой, вернусь и мы поговорим.

О, сколько немых обещаний звучало в его голосе! Сколько всего он хотел бы мне сказать, окажись мы наедине.

Я мысленно напомнила себе, что, пожалуй, стоит немного снизить градус. Стать хитрее, раз эта белобрысая гадина получила своё хотя бы отчасти. Так будет правильнее и выгоднее прежде всего для моей дочери.

Удостоив слова мужа лишь ответного королевского кивка, я продолжила свой путь.

И по лестнице — и по жизни.

Мама появилась в детской, где я, наплевав про то, что только вчера мне делали уколы, всё же дала Веронике грудь. Моя малышка мгновенно успокоилась, стала засыпать, как бывает с детьми, которые очень долго и безуспешно находились в состоянии истерики и попросту сил больше у них ни на что не осталось.