Книга Бомба для альфача, страница 110 – Аня Истомина

— Тогда я ему глаза вырву, — рычу, но отпускаю.

Лишь только Варя слезает и одергивает юбку, в делопроизводство заходят полковник и Ветров. Коротко поздоровавшись, они быстро проходят в кабинет.

Варя сердито таращится на меня, типа: “Вырвал?”

Закатываю глаза в ответ. Не увидели же.

— Так, значит, выписали? Хорошо. Кому дадим майора? — доносится голос Щукина.

Опять дверь закрылась не плотно.

— Емельянову, — без раздумий отзывается Ветров.

Покосившись на замершую в напряжении Варю, беру ее за руку.

— Емельянов еще не оправился до конца. Давай Пророку, а Емельянову попозже?

— Нет. Костян заслужил и должность, и звание.

— Пойдем, — шепчу и тяну Варю к выходу.

— Куда? — шепотом отзывается она, но покорно идет следом.

— Заслужил, — Анатолий Михайлович, как на зло, на эмоциях начинает говорить громче. — Но давай рассудим: ты скоро уйдешь на мое место. А кто будет командовать на операции вместо тебя? Капитан не имеет права. Пророку без новых погон не обойтись. Емельянов пока не может участвовать в оперативной деятельности, а в бумажках ковыряться может и с капитанскими погонами…

— В архиве разберемся, давно там не были, — вывожу Варю в коридор и тихонько закрываю дверь в делопроизводство.

— Костя, — останавливает она меня, придержав за руку. Торможу и серьезно смотрю во взволнованное лицо. Обнимает молча.

Облегченно вздохнув, обнимаю ее в ответ и, воровато осмотревшись, подталкиваю к архиву.

Да и похуй на эти погоны. В конце концов, если рассуждать логически, Щукин прав.

— Емельянов! Куда уже он делся? Только что же здесь был! — доносится из коридора голос Щукина, едва я успеваю закрыть дверь архива и зажать Варю в углу, зацеловывая.

Тяжело вздохнув, замираю.

— Емельянов! — зовет Анатолий Михайлович громче.

— Можно я не пойду? — шепчу, а Варя, закрыв глаза, усмехается.

Ладно, сам понимаю, что деваться некуда.

Отстраняюсь.

— Я тут, товарищ полковник, — распахнув дверь, пропускаю Варю вперед и выхожу следом.

— “Мы с Тамарой ходим парой”, — недовольно косится на нас Щукин и кивает мне на дверь. — Пошли, разговор есть.

Возможно, Анатолий Михайлович подозревает, что мы с Варей вместе, потому что скрываться так, как раньше, у нас уже не выходит — друг без друга просто невыносимо. Но если и подозревает, то почему-то молчит и делает вид, что ничего не замечает.

А мы все это время не спешим рассказывать родителям о том, что снова встречаемся, чтобы дать друг другу возможность перевести дух без лишних разговоров и ожиданий родных.

Пропустив Щукина в кабинет, вхожу следом и плотно прикрываю за нами дверь. Ветрова уже нет.

— Садись, — кивает на стул Щукин и тоже опускается на свое кресло. — И слушай.

— Я вас внимательно слушаю, Анатолий Михайлович, — серьезно смотрю на него.

— Ты, Константин, хоть и “с приветом”, — сердито крутит полковник рукой у виска, — но офицер толковый. В бою первый. Жизнью ради подчиненного рискнуть готов. И, как показала практика, штабной работы тоже не боишься. Вон, даже с делопроизводством разобрался за короткий срок. Золотой кадр, можно сказать. Бешеный только очень.

Мысленно закатываю глаза. Похвала от нашего командира — как отдельный вид искусства.

— В капитанах засиделся ты однозначно, это всем понятно, — продолжает он рассуждать. — Пора получать майора, нам срочно нужен командир группы вместо Ветрова. Но ты еще не восстановился. По уму — Прохорову надо новое звание давать, по совести — тебе. И что мне прикажешь делать? Как скоро ты вернешься в строй?