Книга Двойняшки от миллиардера, страница 79 – Тая Наварская

Нет, черт возьми, я слишком стара для таких качелей. Мне нужна стабильность и покой. А не вот эти вот нервные свистопляски...

— Я не отгораживаюсь от тебя, Максим. Ты мне не чужой человек. И я очень благодарна за твое отношение к детям... А еще за то, что помогаешь мне с бизнесом. Это дорогого стоит.

— Но все же этого недостаточно, верно? — он делает еще один шаг и замирает в каких-то несчастных тридцати сантиметрах от моего лица.

— В смысле? — язык становится непослушным, голос садится. — Недостаточно для чего?

— Для того, чтобы разглядеть во мне мужчину.

Я вылупляю глаза и ошарашенно выдаю:

— Максим, что ты такое...

Договорить он мне не дает. Затыкает рот поцелуем. Пылким, порывистым, чувственным. Когда напористые горячие губы Багирова касаются моих, я застываю как каменное изваяние. В голове образуется звенящая пустота, и только сердце обезумевшим пленником насилует тесную клеть ребер. Тонкая связь с реальностью рвется, и я лечу прямиком в зияющую звездную бездну. Мысли обнуляется, сознание застилается пеленой.

Язык Багирова решительно раздвигает мои зубы и проталкивается внутрь. Рецепторы сканируют его умопомрачительный вкус и содрогаются от удовольствия. Вдыхаю его свежий хвойный запах и окончательно дурею. Кажется, именно так люди сходят с ума от счастья.

Максим притягивает меня к себе, и под его натиском я невольно прогибаюсь в талии. Мои ребра упираются в его твердый живот, и меня прошивает электрический разряд тока. Прямо с головы до пят. Каждую клеточку в теле захватывает, каждое нервное окончание задевает. Господи, как же хорошо...

— Обними меня, Софи, — рычит Багиров.

Его пальцы настойчивее впиваются в мою спину, а губы требовательнее ласкают мой рот. Обвиваю его руками и с наслаждением провожу пальцами по короткому ежику волос. Багиров высокий и очень сильный. Его мощь чувствуется даже через одежду. Налитые мышцы трепещут, широкая грудь высоко вздымается.

— Макс, мы не должны, — предпринимаю вялую попытку сопротивления, но мужчина и не думает меня слушать.

Его ладони соскальзывают вниз и с жадностью сминают мои ягодицы. Он трогает их так, будто очень-очень скучал. Будто это касание возносит его на вершину райского блаженства. Гладит, похлопывает, а порой и сжимает. Довольно сильно. На грани боли. Целуемся как обезумевшие. Как подростки, которые только-только вкусили прелесть страсти. Ударяемся зубами. Постанываем в унисон. Гуляем по телам друг друга руками.

Я плохо понимаю, как именно это произошло, но вскоре до сознания доходит, что мы с Багировым больше не стоим. Мы лежим на моей постели. Он сверху, а я под ним. Извиваюсь, лихорадочно цепляясь за его рубашку. Отчего-то мне очень хочется избавиться от этого невыносимо мешающего клочка ткани. Хочется увидеть крепкий торс Максима. Провести по нему рукой. А, может быть, и языком...

Ладони Багирова ныряют под мою футболку, и по телу тотчас расползаются мурашки. Он нащупывает мою грудь, и тело взрывается от запредельной яркости ощущений. Судорожно расстегиваю пуговицы на его рубашке, и в этот самый момент слышу приближающийся топот ног за дверью. Сознание пронзает вспышка реальности: мы в квартире не одни! В зале же дети!

Прежде, чем слуха касается требовательное «мама», Максим, очевидно, услышавший то же, что и я, успевает скатиться с меня. Поэтому, когда дверь отворяется, мы просто лежим на кровати рядом. Да, запыхавшиеся. Да, взлохмаченные. Но все же не друг на друге.