Книга Двойняшки от миллиардера, страница 80 – Тая Наварская

— Что вы тут делаете? — подозрительно интересуется Алекс, сканируя нас взглядом.

— Мы? — принимаю сидячее положение и приглаживаю волосы. — Мы просто прилегли отдохнуть, — стараюсь говорить как можно непринужденнее. — Устали немного.

Бросаю косой взгляд на Багирова и вижу, что его рубашка вызывающе выправлена из брюк. А пуговицы на груди и вовсе расстегнуты. Стыд-то какой!

— Понятно, — кивает мальчик. — А где у нас ножницы? Там у мотоцикла колеса перевязаны. Он не едет.

Кажется, Алекс поверил в мою спонтанную ложь. По крайней мере, недоумение в его взгляде сменилось нетерпением. Ему же ножницы подавай. Да и вообще, ребенку всего шесть. Вряд ли он способен заподозрить нечто такое, чем мы тут на самом деле занимались.

— Они в комоде. Во втором ящике сверху, — отвечаю я.

— Спасибо, — бросает Алекс и пулей вылетает из комнаты.

Когда за сыном закрывается дверь, мы с Багировым синхронно выдыхаем. Поворачиваюсь к нему и ловлю в карих глазах озорной отблеск. В ответ мои губы растягиваются в широченной улыбке. Максим сотрясается от беззвучного хохота, и я начинаю смеяться вслед за ним.

Не проходит и пары секунд, как мы снова лежим на кровати и во весь голос ржем. По венам бежит облегчение и радость. Мы, словно нашкодившие школьники, которым удалось избежать наказания.

— Максим, что это было? — спрашиваю, когда приступ смеха оказывается позади.

Мы по-прежнему валяемся на покрывале и, повернувшись набок, смотрим друг другу в глаза.

— Я поцеловал тебя, — отвечает просто.

— Это я поняла, — подкладываю ладонь под щеку, чтобы было удобнее. — Но зачем?

— Затем, что мне нестерпимо этого захотелось, Софи‚ — Максим говорит очень смущающие вещи, но при этом выглядит невероятно серьезным.

Мое сердце сжимается. Чувствую эйфорию, приправленную горькими нотками печали. Перед глазами до сих пор стоят статьи с кричащими заголовками «Помолвка Максима Багирова и Анастасии Савицкой».

— Я знаю про Анастасию, — говорю я, решив вскрыть карты.

Сколько можно ходить вокруг да около? Во мне все еще теплится надежда, что, услышав это имя, Багиров округлит глаза и сделает непонимающий вид. Мол, кто такая Анастасия? О чем речь? Но, к моему огорчению, лицо Максима кажется осмысленным. В нем нет вопросов. Он точно понял, о ком я говорю. А еще в его взгляде появляется нечто такое, чему я затрудняюсь дать определение... Печаль? Разочарование? Сожаление?

— Как ты узнала? — спустя, наверное, минуту молчания спрашивает он.

— Через Интернет. Ты, оказывается, довольно обсуждаемая персона.

— Это не я, — едва заметно качает головой. — Вся шумиха из-за Насти.

То, с какими интонациями он произносит имя своей невесты, вызывает во мне новый приступ досады. Ну надо же, даже не тушуется! Говорит об этой Насте как о само собой разумеющемся! А меж тем лишь пару минут назад его губы ласково терзали мой рот...

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я не хочу принимать от тебя столь дорогие подарки, — говорю я, вновь садясь на кровати.

Сладостный туман рассеивается. Разум проясняется. Передо мной вновь неприглядное лицо суровой действительности: даже несмотря на наши пылкие поцелуи, Багиров скоро женится.

— Не вполне. Какая связь между подаренными мной сережками и Настей?

Он издевается? Или в его миропонимании действительно все так просто?