Книга Двойняшки от миллиардера, страница 8 – Тая Наварская

— Ма-а-ам, — испускаю протяжный вздох. — Ну, к чему этот разговор? Ты же знаешь, мне элементарно некогда ходить по свиданиям.

— Знаю. А что, если сходить всего лишь на одно? — она заговорщически мне подмигивает.

Напрягаюсь. Раньше из ее стремления устроить мою личную жизнь ничего хорошего не выходило.

— О чем ты? — у меня аж голубец поперек горла встает.

— Ты помнишь Элеонору Васильевну Петровскую? Это моя приятельница. Мы вместе ходим в вязально-книжный клуб. А еще пару месяцев назад она стала посещать нашу церковь, и...

— Ближе к делу, мам, — поторапливаю.

— Так вот, у Элеоноры Васильевны есть сын. Иннокентий. Он в высшей степени достойный мужчина: холост, умен и владеет собственным крайне прибыльным бизнесом...

— Подожди-подожди, — пугаюсь. — Только не говори, что пытаешься его мне сосватать?

— Ну а что такого? — мама всплескивает руками. — Ты одинока, Иннокентий — тоже. Почему бы двум хорошим людям не попробовать найти что-то общее?

Господи. Какой кошмар. Мне уже далеко за тридцать, у меня двое детей, а мать до сих пор пытается втюхать меня какому-то непонятному встречному-поперечному!

— Я не хочу иметь ничего общего с этим твоим Иннокентием!

От возмущения откусываю слишком большой кусок и чуть не давлюсь. Приходится откашляться.

— Что за категоричность, Соня? — мама негодует не меньше моего. — Ты еще не знаешь Иннокентия, а уже поставила на человеке крест! Почему бы не дать ему шанс? Кто знает, может, вы созданы друг для друга?

Созданы друг для друга — крайне спорная фразочка. Она как бы подтверждает теорию половинок, навязывающую мысль, что человек от рождения неполноценен. И чтобы стать цельной личностью, ему необходимо найти партнера. Другими словами, половинку. Исходя из этой теории, люди, не состоящие в отношениях, априори какие-то не такие. И это жутко раздражает. Особенно, когда ты сам невольно оказываешься в рядах этих самых одиночек.

— Ну... Не знаю, мам. Я бы не стала доверять человеку с именем Иннокентий, — в трудных ситуациях я всегда предпочитаю прятаться за шутливой иронией.

— А что не так с его именем? — недоумевает родительница. — Да, оно редкое. Но, на мой взгляд, очень красивое.

— Сколько, говоришь, ему лет? — подозрительно щурюсь.

— Сорок один, — рапортует с готовностью.

— И он ни разу не был женат?

— Нет.

— Это странно, — тяну задумчиво. — Значит, с ним что-то не так.

— Да почему сразу не так-то? — хмурится мама.

— Ты сказала, что он умен, не беден и не обременен детьми, так?

— Ну так.

— По логике, он должен быть суперлакомым кусочком для женщин в возрасте от двадцати до пятидесяти, которые жаждут найти свою любовь. А таких в нашем городе, поверь, немало, — рассуждаю я. — Но почему-то он все еще одинок. Какой вывод отсюда напрашивается?

— Какой? — мама хлопает глазами.

— Для его одиночества есть веская причина! Возможно, он жлоб или извращенец. Или, например, спит в ночном колпаке.

— А что плохого в ночном колпаке?

— Мам, на дворе двадцать первый век. Все квартиры отапливаются. Мужчина, спящий в ночном колпаке, — это тоже самое, что женщина, носящая корсет. Дико и вызывает много вопросов.

— Ой, Сонь, опять это твое словоблудие! — мама недовольно отмахивается. — Давай лучше вернемся к Иннокентию. Ты пойдешь с ним на свидание или нет?